Топ-50 творческих постов Живого Журнала

Топ-50 творческих постов Живого Журнала

Рейтинг составляется автоматически, выборка ограничена вручную отобранными творческими блогами. Если Вы знаете какой-то творческий блог, которого нет в рейтинге - добавьте его, пожалуйста, через форму на странице добавления и удаления. Если сомневаетесь, есть ли блог в рейтинге - лучше добавьте, дублирования все равно не произойдет. Если Ваш блог присутствует в рейтинге, а Вы против - напишите об этом в блоге promo_top.livejournal.com, мы его удалим из списка. Естественно, по всем остальным вопросам туда тоже можно писать.

от pesen-net

Лучше бы я родился семитом, думал кот, прощаясь с яйцами. Он страшно породистый, для котов это горе. Ему вырвали когти и выгнали с выставки из-за болезни сердца. Дома его били другие коты. Маша изрыдалась, слушая его историю. Забрала себе. Звонит, счастливая.

- Отец, наша семья увеличилась на три килограмма! У нас теперь малыш! У него оранжевые глаза! Мы купили ему лоток, песок и пёрышко!

Слушая эту короткую новость, я распаковал валокордин, потом запаковал.
Я сказал:
- Знаешь ли Маша, что такое кот? Это 15 лет без права путешествий! Диван и ёлка за окном – вот теперь твоя ойкумена! Тёплые моря только в кино! И кому ты нужна будешь, с котом на руках, если что, в свои девятнадцать! Что же ты молчшишь, Мария?
- Слушаю.
- Где ты сейчас?
- В магазин ходила. За лопаточкой.
И начинает реветь.

Никак не запомню что животные, гости и дача - это радость, радость и радость, - а не пыль, шум и неудобства.
Прости, говорю, Маша. Поздравляю. Кот - это мощный рывок в развитии семьи. Он - воитель мух и пауков. В домашних ссорах он всегда на стороне еды. Кот есть любовь, уют и чувство юмора. И в голодный год эти пара беляшей совсем не лишни. Из него растёт отличная герань, если похоронить под окном.

Маша успокоилась, сменила тему.
- Говорили с подругами о трансцендентном. Я рассказала свой опыт общения с потусторонним - как одна бабка нашипела на меня в церкви.
- За что?
- Неправильно кланялась.
- Что ж. Всюду есть ханжи и злопыхатели. Хорошо что мы не такие.
- Вообще-то, это ты на меня в церкви шипел. Бабку я выдумала для подруг.

Я постоянно шиплю. На котов, на пыль, на мало соли или много, на либералов и если кто-то путает «надеть» и «одеть».
Однажды мы с Машей зашли в церковь.  Вдруг Маша преклонила колено и взмахнула рукой в сторону иконы. Я стал шипеть, что так кланяются только Дартаньяны. Здесь нужен другой принцип и т.д.
Нет бы поддержать и похвалить.
Дети думают, я сам растопил льды, набросал в океан кульков и уничтожил дюгоней чтобы было о чём ныть в беседах с ними. Я же теперь велю им восторгаться тем, что сам описываю как ужас. Очень на меня похоже.

Мне понадобился тупой, тяжёлый труд. Только тупое и тяжёлое просветляет разум. Не знаю, почему так. Секс душу не совершенствует, например, даже если в трудной позе. Я специально узнавал.

Лучшие тупые труды придумывает моя жена. Мне бы в голову не пришли настолько нелепые занятия. Легко, как стих, она сочинила мне три дела:
1. стричь газон,
2. собирать шкаф
3. корчевать алычу.

Я выбрал алычу. Её пень сулил тройной геморрой. Само корчевание имело дизайнерский смысл, что равно отсутствию смысла. Всё как я хотел.
В ютубе деревья корчуют за три часа. У нас с пнём за три часа появились только царапины на мне. Копать корни невозможно. Как и рубить невыкопанные. Всё оказалось куда нелепей, чем даже я мечтал.

Топор отскакивал от пня как весёлая батутистка. В природе есть семь видов топоров - столярный, плотницкий, колун, кухонный, боевой, туристический и какудровосеков. Я могу наточить любой из них.
Ещё научился попадать топором куда прицелился плюс-минус метр. Но всё равно прошу людей уйти хотя бы за горизонт ради жизни на земле.
Огромная коллекция моих лопат и пил, как оказалось, не может нанести пню никакого вреда.
Я перестал думать о себе. Всё во мне одеревененло. Я понял что мой корень в центре Земли не закончится, потому что в где-то в Аргентине из него растёт вторая часть алычи.

Раздражительность ушла, пришли загар и одышка. Мускулатура и аппетит отвердели. Я вышел к пню моральным карликом, а стал мужчиной с топорами на все случаи семейных неурядиц.

На седьмой день он сам упал. Я побежал к другим пням, хотел расти дальше. Но жена сказала, другие пни нужны ей для цветочных инсталляций.
- Развивай себя, стригя(жа) газон. - сказала.
Не знаю. Для меня, теперешнего, газон недостаточно туп. Если только это не гордыня.

Вчера звонила Маша. Долго говорили, я хвалил её и во всём поддерживал. Особенно понравилась идея завести ослика. Отличный план, я считаю. Только бы не плакала.


Оригинал и комментарии

от prilepin
Уфф. Досмотрел. Вкратце.

Сюжет: чудовище, похожее на Путина, хочет обидеть дедушку, похожего на Шевчука. За Путина - зомби в форме, за Шевчука - цветок в горшке.

Теперь по сути.

1. Очень хороший человек Ю.Ю.Шевчук родился в 1987 году, и с тех пор там живёт, побеждая кровавую диктатуру одной силой голоса.

2. Очень хороший человек Ю.Ю. Шевчук ни одним своим глазком не видит никаких процессов, имеющих место в мире в целом, в таких странах, как США, Англия, Испания, Украина и так далее: всё зло человечества, как и в 1987 году, здесь. Никаких выводов из распада СССР сделано не было категорически.

3. Такие же песни, как Очень хороший человек Ю.Ю. Шевчук, сочиняют нынче такие хорошие люди, как Б,Б. Гребенщиков, Ф. Чистяков и некоторые прочие - в том смысле, что хорошие песни они уже не очень могут сочинять, поэтому припевы в этих песнях "частушечные", зато за счёт пафоса противоборства системе и вообще "бесстрашия художника", а так же за счёт личного очарования, они вытягивают.

Впрочем, я не знаю, что они вытягивают. Кота за яйца.

У меня очень мало симпатий к "режиму", но, как покойный Александр Кабаков говорил: "более всего меня примиряют с режимом его оппоненты".

Люди, воспитавшие нас (боги рок-н-ролла) - вопиюще наивные, очень мало образованные люди. Дети, по сути. Малые бородатые дети, скурившие свой цветок.

Оригинал и комментарии

красивая девушка и завидный парень от clear-text
ВСЕМ – ДОБРА И СВЕТА!

Одна женщина написала, как потеряла планшет, и вдруг ей позвонили и сказали: «Мы нашли ваш планшет» (там была какая-то примета, телефон хозяйки на футляре). Она обрадовалась, сказала: «С меня вознаграждение!» - а эти люди сказали: «Ах, да что вы!» Но она все равно им что-то подарила.
Эта женщина написала об этом в Фейсбуке, и попросила поделиться такими же добрыми и светлыми историями про бескорыстных и добрых людей.
Там было много рассказов, как кому-то вернули кольцо, кошелек, портфель с рукописной рукописью романа, как подвезли на машине из Серпухова в Пущино, хотя не по дороге, и так далее.
Надо бы и мне поделиться чем-то похожим. Я долго думал. Полчаса или даже минут сорок.
И вот, вспомнил!
***

Однажды, совсем молодым парнем, я пошел на танцы с девушкой. Это было не в Москве, в одном небольшом русском городе. Там, где бескорыстие и честность еще ценились (а в Москве кругом уже были совсем прожженные ребята, даром что до перестройки и реформ было еще жить и жить). Так вот, пошел я на танцы с девушкой, там было много народу и громкая музыка – и девушка меня потеряла.
Я озираюсь – нет моей девушки, что делать? Танцы тем временем идут, музыка играет, народ веселится, а я - весь потерянный хожу. Постепенно народу становится все меньше. И тут меня находит какая-то девушка. Очень красивая, рослая, ловкая осанкой и слегка бензином пахнет, я прямо обалдел. Стиль техно! Хотя тогда так не говорили, но все равно. Сама из местных. Спрашивает, почему я один. Я честно отвечаю: меня потеряли. Она говорит, что сейчас мы поедем к ней, а там она уже все устроит. Посадила меня на свой мотоцикл марки «Ява», на заднее сиденье, и повезла куда-то далеко.
Приехали. Я слез. Она загнала мотик во двор, пригласила меня войти. В комнате она меня стала раздевать, и тут из кармана у меня выпал номерок от камеры хранения того пансионата, где я жил со своей девушкой. С той, которая меня потеряла.
Эта вторая девушка все сразу поняла, одела меня, завела свою «Яву», усадила меня сзади, велела держаться крепко - и через полчаса мы уже были в пансионате. Название «Заря».
- Эй! - закричала она и забибикала: - Кто тут парня посеял?
Моя девушка прямо с балкона спрыгнула - это был первый этаж, так что ничего.
- Я! - кричит.
- Твой? - спрашивает мотодевушка у моей девушки.
- Мой!
- Забожись!
- Падла буду! - сказала моя девушка. - Ежа мне куда хошь, если брешу, и вообще век счастья не видать!
- Верю, - сказала мотоциклистка. - Бери!
- Я тебе чего должна? Ну типа вознаграждение за возврат?
- И не думай. Здесь не Москва, здесь девки четкие, своего не отдадут, но и чужого не хапнут.
Но моя девушка все равно подарила ей почти целый флакончик польских духов «Пани Валевска». Которые я ей неделю назад подарил.
Ну и что? Ну и не жалко.
Вот такой бескорыстный, светлый и добрый случай был в моей жизни в 1973 году.
***
Когда я рассказал об этом, одна моя знакомая даже удивилась: как это незнакомая девушка, красивая и на мотоцикле, честно вернула меня моей девушке, которая своего парня (т.е. меня) столь небрежно посеяла.
«Ах, как это она могла отдать такого завидного парня!»
Дело, однако, в том, что тогда, в 1973 году, я вовсе не был завидным парнем. Я был беден, неустроен, худ и космат, усат и прокурен, ну вот и все. Жил при маме. Знаменитый папа уже год как умер. Ну, еще я знал латынь и греческий. Делов-то.
Завидным парнем я стал годам к пятидесяти. Известный политический публицист, главный редактор научного журнала, частый гость радио и ТВ. Ну в крайнем случае к сорока: уже начал достаточно широко печататься, а в театре Моссовета шла детская сказка по моей пьесе.
Всерьез завидным парнем я стал примерно к шестидесяти пяти. Автор полутора десятков книг и все такое.
Но уже на танцы не хожу.
Впрочем, и та чудесная девушка в стиле техно, очень красивая, рослая, ловкая осанкой и слегка пахнущая бензином – тоже, наверное, несколько повзрослела с 1973 года.
Вот так обстоят дела с завидным парнем и красивой девушкой.
Как сказал поэт Гумилев:
«О, как божественно соединенье
Извечно созданного друг для друга!
Но люди, созданные друг для друга,
Соединяются, увы, так редко».
Увы.
А может, к счастью.

Оригинал и комментарии

пять остановок на автобусе от clear-text
ОБЫЧНАЯ НОРМАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Чудесным летним днем 1960 года молодой человек в светлой рубашке с короткими рукавами, но все же с галстуком – стоял перед калиткой в невысоком каменном заборе. Это была недальняя окраина Москвы; дом из-за забора не был виден. Молодой человек посмотрел на часы и вспомнил наставление мамы: «прийти раньше не значит прийти вовремя». Ему было назначено на семнадцать тридцать.
Секундная стрелка обежала последний круг, и он нажал на кнопку звонка. Прислушался. Ничего не услышал, тем более что по улице как раз проезжала машина. Хотел нажать еще, но решил, что это будет невежливо. Лучше подождать минуту.
Скоро он услышал быстрые легкие шаги.

- Кто здесь? – спросил женский голос.
- К Дмитрию Леонидовичу, – сказал он. – Окунев Станислав, журнал «Наука и знание».
Калитка отворилась, и красивая почти молодая женщина сказала:
- Заходите! – протянула ему руку. – Калерия Павловна. А вас как по отчеству?
- Станислав Игоревич, а можно, а лучше просто…
- Просто Стасик? – подхватила она и неожиданно потрепала его по плечу. – Идемте, Стасик! За мной.
По дорожке, мощеной желтым камнем, он пошел за ней, продолжая чувствовать на своем плече тепло ее сильных пальцев.

Кругом был стриженый газон, тут и там украшенный маленькими клумбами и цветущими кустами. В отдалении, под навесом, стоял автомобиль, большой и черный, похожий на «ЗИС», но на радиаторе было что-то другое, какая-то фигурка… Дорожка обогнула небольшую рощицу – кажется, это были липы – и уже за деревьями был дом – квадратный, двухэтажный, с плоской крышей.
Калерия Павловна, стройная и узкобедрая, молча шагала в двух шагах впереди. На ней было красивое летнее платье и плоские туфли на босу ногу. Поверх платья была накинута тончайшая шерстяная кофточка; на воротничке выскочила и отогнулась наружу этикетка, и глазастый Стасик тут же увидел иностранные буквы. Импортная, значит. И вообще все вокруг – и газон, и кусты, и мощеная дорожка – было какое-то не наше. Странно было, что это маленькое поместье («не меньше, чем полгектара!» - прикинул он) расположилось, можно сказать, прямо в самой Москве, пять остановок на автобусе от конечной станции метро.
Он почувствовал непонятную настороженность, но потом подумал: «А ничего! Так даже интереснее!».
Это было очень лестное редакционное задание – взять интервью у академика Алданова, крупнейшего ученого, Героя Соцтруда, лауреата Ленинской и трех Сталинских премий, который внес важный вклад… ну, сами понимаете, во что!
Стасик вообще-то хотел написать о другом академике, но главный редактор поднес ему кулак к носу и сказал, чтоб он забыл ту фамилию. Но зато намекнул: если интервью с Алдановым получится, можно будет подумать над книгой о нем. Как бы ЖЗЛ. «Но он ведь живой!» - возразил Стасик. «Ну и хорошо. О живых тоже пишут, еще как! А умрет – тем более». «Вас понял!» «Алданов не сильно засекречен, – объяснил главный редактор, – и это большая удача. А так-то на самом деле великий ученый. Лучше иных засекреченных».
***
- Посидим здесь, – Калерия Павловна показала на диван в углу просторной гостиной. – Дмитрий Леонидович сейчас придет, он говорит по телефону с коллегой. – Наташа! – крикнула она куда-то в даль коридора. – К Дмитрию Леонидовичу пришел журналист! Я, кажется, предупреждала!
А сама села на тот же диван, по-молодому натянув платье на колени, и почему-то засмеялась:
- Вам сколько лет, Стасик? Где оканчивали?
- Двадцать шесть. Факультет журналистики.
- Ах, так вы гуманитарий? – засмеялась еще громче. – Как же вы собираетесь беседовать с Алдановым?
- Интервью будет не о предмете его исследований, разумеется, – вежливо, но уверенно объяснил Стасик. – О роли науки в строительстве социализма. Даже шире, о роли ученого в жизни общества. О науке и морали. А также какие-то личные черточки.
- Наука и мораль! – всплеснула руками Калерия Павловна. – С ума сойти!
Вошла девушка в белом фартуке, внесла большой поднос. Там стояла ваза с фруктами, фарфоровая корзиночка с конфетами, тарелки, салфетки, и ножички в специальной стойке.
Фрукты были невиданно прекрасные: апельсины, груши, персики, абрикосы и ананас, нарезанный кусочками, которые были выложены на длинный лоскут его колючей шкурки. От запаха ананаса защекотало под языком.
- Кофе или чай? – спросила горничная.
- Кофе, если можно.
- По-турецки или в кофейнике?
- Все равно.
- Наташе тоже все равно! – строго сказала Калерия Павловна.
- Тогда в кофейнике.
- Молоко, сливки?
- Нет, спасибо.
***
Академик Алданов пришел минут через десять. Он оказался мил, прост, дружелюбен и остроумен. Похож на свою фотографию из книги «Советская наука на службе мира и прогресса». Большие широко расставленные глаза. Пестро-седая шевелюра. Добрая улыбка. Мягкое теплое рукопожатие. Персик ел, как яблоко – кусая сбоку, обливаясь соком, вытирая подбородок льняной салфеткой и чуть-чуть любуясь собой.

Потом пошли к нему в кабинет, на второй этаж. Стасик осматривался, запоминал широкую лестницу, просторный коридор, филенчатые двери, тройное окно, огромный письменный стол, книжный шкаф размером в стену.
Сидели на креслах вокруг журнального столика. Алданов скупо и четко отвечал на вопросы. Говорил, что атомная бомба – это вынужденный ответ СССР на агрессивные планы империализма, и что будущее – за освоением космоса, за АЭС и ЭВМ. «Вот три кита прогресса!» Стасик не удержался и задал стандартный вопрос – а вдруг сверхмощные ЭВМ все пересчитают, и ученым будет нечего делать? Алданов ответил столь же стандартной притчей о том, что знание – это остров в океане неведомого, и чем больше этот остров, тем длиннее его береговая линия. «Вы меня поняли?» Стасик понял, но это было скучно.
Но зато как оживился Алданов, когда Стасик стал расспрашивать его просто о жизни, особенно о школе и студенчестве! Алданов вырос в Нахичевани, но не в Нахичеванской АССР, а в пригороде Ростова-на-Дону с таким названием. Двор, дети, друзья и враги, драки и влюбленности, мама и папа, дед и бабка, голуби и рыбная ловля, школа и гениальный учитель математики. У академика сияли глаза. Казалось, его впервые за много лет расспрашивают о простых вещах, о его детстве и юности, и он счастлив. Вот тут-то Стасик и заикнулся о большом биографическом очерке – и Алданов с радостью согласился.

Стасик понял, что судьба его решена.
***
Они спустились в столовую ужинать.

- Товарищ Окунев Станислав Игоревич, – сказал он Калерии Павловне, – теперь будет моим Эккерманом. – повернулся к Стасику: – Вы знаете, кто такой Эккерман?
- Знаю, – сказал Стасик, но постеснялся прямо сразу брякнуть «друг Гёте», и сказал аккуратнее: – Биограф великого поэта и ученого, Иоганна-Вольфганга…
- Правильно! – хлопнул Алданов ладонью по скатерти. – Рюмочку? Коньяк, водку, или бокал вина?

- Спасибо, нет.
- Тоже правильно! Я тоже не пью. Вообще!
Горничная Наташа подошла слева и положила Стасику большую котлету. Потом стала накладывать гарнир – мелко нарезанную обжаренную картошку, горошек и какие-то зеленые стебли, сваренные в масле.
Было как-то даже слишком вкусно и сытно.

Не дождавшись чая, Алданов вдруг встал и сказал Стасику:
- Начнем работать прямо завтра в девять ноль-ноль. У меня президиум в половине второго, так что успеем что-то набросать. Наташа, спасибо за ужин. Принесёте нам завтрак прямо ко мне в кабинет.
Встал, помахал рукой Калерии Павловне и вышел.
Стасик подумал, что это какое-то невероятное везение, что его журналистская карьера уже сделана – но была крошечная даже не обида, и изумление: как, однако, Дмитрий Леонидович им распорядился, быстро и беспрекословно. А он тут же согласился. Но как тут не согласишься? Идиотом надо быть, и невежей вдобавок. Тем более он ведь сам предложил, это академик согласился диктовать ему свою биографию! Так что нечего дурака валять.

Горничная принесла чай и тарелку пирожных.
Они остались с Калерией Павловной вдвоем.

Была уже половина десятого. Стасик встал и сказал, что ему пора бежать. Ведь завтра с утра надо будет опять приезжать, а это довольно далеко от дома. То есть от квартиры, где он живет у дяди.
- Господи! – всплеснула руками Калерия Павловна. – Ночуйте у нас! Дмитрий Леонидович именно это имел в виду. Ведь Эккерман жил в доме Гёте…
Стасик сказал, что родители в Ленинграде ждут его звонка. Он должен заехать на переговорный пункт на улице Огарева.
- Пойдемте, – она повела его наверх, в кабинет Алданова.
Сняла телефонную трубку, долго набирала какой-то длинный номер, дождалась гудка и сказала:
- Диктуйте ленинградский телефон.
Стасик продиктовал, она набрала и протянула ему трубку:
- Говорите. И не торопитесь. 
Потом объяснила, что Дмитрий Леонидович, как и некоторые его коллеги, может звонить в любую точку СССР бесплатно и без «заказа разговора».
***
Стасик лежал и думал, что ему невероятно повезло. Сам Алданов сделал его своим биографом. Он спит в чистейших простынках, только что вымывшись заграничным жидким мылом, вытершись огромным пушистым полотенцем, посидев в кресле в белом махровом халате. Сон! Мечта! Везение! Но – справедливо ли это? В редакции были ребята не глупее. Некоторые писали лучше него. Почему так бывает? В окно светила луна, мешала спать. Он подложил кулаки под затылок. Когда завтра вставать? Где здесь будильник? Или горничная его разбудит? Она симпатичная, кстати. Черт знает, что!

Он тихонько рассмеялся.
Дверь беззвучно открылась, и вошла Калерия Павловна в коротком халате. Ее гладкие ноги блестели в лунном свете.
- Не спится? – она присела к нему на кровать. – Ты мне нравишься, Эккерманчик. Я рада, что ты теперь будешь с нами.
- Вы…
- Не «вы», а «ты». Лера. Просто Лера.
Она нагнулась и поцеловала его.

- А… А как же Дмитрий Леонидович? – испугался Стасик.
- Никак!
- Вы вообще кто? – Стасик на миг понадеялся, что это секретарша или какая-то помощница, так что ничего страшного.
- Я? Жена. Законная супруга. А он сейчас у любовницы. Будет не раньше половины девятого. У нас полно времени. Он не обидится. У нас с ним свободный брак, понимаешь? – она сняла халат, у нее была очень спортивная фигура; и сдернула одеяло со Стасика.
***
- Мне было трудно, - объясняла она потом, лежа рядом и глядя в потолок. – Но я привыкла. Ему, наверное, тоже было нелегко, как ни смешно… Он меня заставлял изменять.
- Странно.
- Он гений. Не просто гений, а любимец родины, партии и правительства. Сначала товарища Сталина, теперь вот товарища Хрущева. Ему можно. Ни товарищеский суд, ни партком, – усмехнулась она, – ему не грозят.
- Странно, – повторил Стасик. – Ты такая красивая, и моложе него. Зачем он от тебя бегает?
- Ничего странного! – она приподнялась на локте. – Вообрази, что тебе всё можно! Всё на свете! Неужели ты не попользуешься? – помолчала и сказала, вставая с постели: – Я к тебе буду приходить сама. Когда и если захочу, понял?
***
Стасик лежал и думал, как он будет жить дальше. Он сдаст интервью. Напишет книгу. Перейдет из «Науки и знания» в «Известия» или даже в «Правду». Алданов его познакомит с другими крупными академиками. Он станет своим в этих кругах: известный научный обозреватель. Напишет еще две, три, пять таких книг: беседы с великими учеными, биографии. В газете станет завотделом. Или даже зам главного. Конечно, ему никогда не будет «всё можно», не тот факультет оканчивал… Но ничего. Посмотрим, как жизнь повернется. В конце концов, даже великому Алданову можно не всё. Выступить против линии партии – нельзя. Переехать в Америку – нельзя. Просто бросить работу – ни в коем случае нельзя. Можно удобно жить, вкусно есть и безнаказанно изменять жене, точка… Но тоже неплохо! – цинически подумал Стасик и заснул, наконец.
***
Наутро он сам удивился, как легко ему было говорить с Алдановым; он боялся, что покраснеет, смутится и во всем признается – но нет. Он пил кофе, ел волшебные бутерброды – нежную розовую ветчину на кусках белого чуть поджаренного хлеба, и внимательно косился на горничную Наташу: у нее, в отличие от спортивной Калерии Павловны, которую он в уме уже звал Лерой, – была очень женственная фигурка. Талия, бедра и все такое прочее. «Если тут всем всё можно, то что ж…», – ласково думал Стасик.

Алданов меж тем объяснял, как они будут работать. Вот магнитофон. Прекрасный «Грундиг». Они будут беседовать, потом секретари перепечатают, потом отдадут секретчикам. «А после их визы машинопись поступит товарищу Эккерману! – радовался Алданов. – Для окончательной обработки! Ну, нажимаю кнопку!».
У Алданова была отличная память на детали, на тонкие подробности предметов, событий и чувств. Полузакрыв глаза, он описывал дорогу в школу, узелок с сушеными абрикосами, щербатую парту, первый упоительный восторг перед доказательством теоремы, сравнимый лишь с тем восторгом, когда в восьмом классе впервые обнимаешь соседскую девочку, в которую влюблен уже полгода…
- Вы, я знаю, великий ученый, хотя я не могу это в полной мере оценить, – сказал Стасик, когда пленка кончилась, и Алданов жадно ставил следующую бобину. – Образование не позволяет! Но могу сказать точно, в вас погиб великий художник слова.
- Ну ладно вам, ладно! – отмахнулся Алданов и вдруг захохотал: – Почему же сразу «погиб»? Может быть, еще не родился? Рано хороните!
Видно было, что ему эти слова понравились.
***
Назавтра Лера – то есть Калерия Павловна – отвезла Стасика на дачу. Была пятница. Так распорядился Дмитрий Леонидович. Она, конечно, сказала «попросил», но таким тоном, что ясно было – это не просьба и даже не приказ. Как бы констатация факта. Мы едем на дачу, и всё.

Оказывается, в дополнение к этому особняку на зеленом участке прямо в Москве, у них была еще и дача. Большая, кирпичная, а кусок земли – совсем огромный. Полтора гектара, огороженные высоким дощатым забором.
Стасик с Алдановым проработали половину субботы и все воскресенье. Еще три-четыре таких больших диктовки – и каркас книги практически готов.
В понедельник Стасик – ну совсем как журналист из американского фильма – продиктовал интервью по телефону. Он сидел, положив ноги на низкий столик и любуясь импортными летними туфлями и легкими серыми брюками: подарки Калерии Павловны – от имени мужа, разумеется. Еще ему был подарен новый бритвенный прибор и французский одеколон.
Ночью опять пришла Лера, потому что Дмитрий Леонидович уехал в Москву.
***
Было очень хорошо, гладко, свежо и ловко.
Но потом, по древней поговорке, Стасик вдруг опечалился и стал вспоминать о той жизни, которая за забором.
Маму и папу вспомнил, их комнату в коммунальной квартире, утреннюю очередь жильцов в сортир и ванную; мамино единственное шерстяное синее платье, которое она обвешивала пакетиками с нафталином, чтоб не поела моль, а перед походом в гости проветривала у открытого окна, но все равно пахло. Вспомнил свое жилье, дядину комнату на Садово-Черногрязской, где каждый вечер надо расставлять раскладушку, и дядю, инвалида войны без ноги и руки. Вспомнил милых девушек в застиранных кофточках и штопаных нитяных чулочках, редакционных умников в потных ковбоечках и ботинках со сбитыми носами, вспомнил бедные окраинные продмаги и пирамиды банок с икрой и крабами в «Елисеевском» по немыслимым ценам.
Вспомнил все наше скудное, застиранное, линялое и голодноватое житье-бытье, и вздохнул:
- Какая у вас тут необыкновенная жизнь.
- Отчего же? – весело возразила Лера. – Объясняй!
- Ну сама гляди! – он повел рукой вокруг. – Какой дом. Какая еда. Какое кругом удобство. Какой простор. Какие у тебя платья, какие духи, – уткнулся носом в ее шею за ухом.
- Чего же тут необыкновенного? – спросила она даже с некоторым азартом.
- Ты что, – почти разозлился Стасик, – за забор не выходишь? Не знаешь, как люди живут? На самом деле? В Москве, и вообще в СССР?
- Что ты! – она улыбнулась, и в полутьме ее белозубая улыбка показалась Стасику даже опасной. – Я знаю, как живут люди. Не с луны свалилась. Но я знаю и другое. Это они, все остальные, живут ненормально. Необычно тяжело и плохо. Вот тебе маленький секрет. После войны товарищ Сталин сказал – уж не помню, кому, то ли Курчатову, то ли Берия: «Найдите хороших ученых, а мы обеспечим условия. Стране тяжело, но для пяти тысяч человек мы можем обеспечить нормальную жизнь. Не хуже, чем в Америке». Понял? У нас здесь нормальная обычная жизнь. Вот так и должны жить люди.
- А как же все остальные? – он ее обнял и прижался к ней от страха и удивления.
Калерия Павловна чуть отстранилась от него и сказала:
- Эккерманчик мой хороший. Лев Толстой однажды сказал, даже написал: «Я богат и знатен. Я понимаю, что это великое счастье. Но от того, что это счастье принадлежит не всем, я не вижу причин от него отказываться». Понял?
- Что? – не понял Стасик.
- Поцелуй меня. Ты ведь не откажешься от меня потому, что ни у кого нет такой женщины? Красивой, умной, гладкой, модно одетой, которая чудесно все умеет, да еще жена великого ученого? Иди ко мне, ну же…
***
На другой день после обеда Стасик гулял по дачному участку – на задах, там, где кусты старой смородины, где сыро и забор уже начал подгнивать, и зеленая краска слезала с него влажной чешуей.

Услышал, что с той стороны забора кто-то копошится и тихонько ругается.
Стал вышатывать самую хлипкую доску. Гвозди были совсем гнилые. Сделалась широкая щель. Он высунул голову, огляделся. Там мальчик лет восьми пас козу. Тащил ее за веревку, чтобы привязать к колышку.
- Эй! – позвал Стасик.
- Чего? – шарахнулся мальчик.
- Не бойся, – Стасик вытащил из нагрудного кармана конфету «Мишка». – Держи.
Мальчик развернул конфету, понюхал ее, откусил уголок и завернул снова.
- Ты что? Ешь, не стесняйся!
- Мамке снесу, – сказал мальчик.
- Ты вот что, – сказал Стасик. – Ты меня здесь обожди.
Сбегал в дом, схватил жменю конфет из вазочки, хотел было подняться на второй этаж за блокнотом, но вспомнил, что интервью он уже продиктовал, а книжка – да черт с ней, с книжкой.
Прибежал к забору. Вылез наружу. Мальчик показал ему, как выйти на дорогу. Там он дошел до станции и зайцем доехал на электричке до Ленинградского вокзала. А тут уже пешком недалеко.
***
Калерию Павловну он иногда вспоминал по ночам. Иногда думал, что она или сам академик будут его искать. Но нет. Не искали.
А Дмитрий Леонидович Алданов в конце февраля 1961 года выходил из машины с левой стороны, и его сбил грузовик. Он больше месяца пробыл без сознания, кремлевские врачи боролись за его жизнь, но увы – он скончался 11 апреля 1961 года, не дожив до полета Гагарина буквально одного дня. Некрологов в центральных газетах не было, и похороны были скромные – чтобы не портить народу праздник.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Прогноз и анализ от Германа Садулаева. Задумался.

https://svpressa.ru/politic/article/270756/?rss=1

Оригинал и комментарии

оптика, такая оптика от clear-text
НОЗИТ  -  НЕ НОЗИТ

На днях я здесь в ЖЖ вывесил рассказ "Восемь двадцать восемь" - как молодой человек (в 1975 году дело было) произвел впечатление на девушку в студенческом лагере, пригласив ее в бар и сделав шикарный (по тем временам, разумеется!) заказ: коктейли, мороженое, кофе, пирожные, ликер, и все на сумму аж целых восемь рублей двадцать восемь копеек. Как девушка была этим очарована, и как друзья молодого человека обсуждали это и завидовали его щедрости и умению ухаживать: эк он сумел обаять прекрасную незнакомку!
Среди комментов я обратил внимание на один.
Некая читательница сказала, что в этом рассказе ее что-то сильно "нозит". Что именно? То, что речь идет о женщине как о вещи, которую можно купить за деньги. В общем, объективация и дегуманизация. А что такое "нозит"? Как то есть что? "Нозит" от слова "заноза". Ранит, то есть. Больно царапает.
Ну, мы ее, конечно, изо всех сил разубеждали. Потому что это ей явно показалось. Ухаживание она приняла за "покупку", а обсуждение галантного и щедрого ухаживания - за констатацию факта "покупки".
Это у нее сработала какая-то особая оптика.
Но дело не в этом.
Дело в том, что следующие вывешенные в ЖЖ рассказы были как раз наоборот. Об объективации мужчины, о циничном отношении к мужчине.
О том, как любовника действительно почти что продают, как вещь (рассказ "Ампир").
О том, как девушка отвозит парня к другой девушке, опять-таки распоряжаясь им, как бессловесной тварью (рассказ "Всем добра и света").
Еще один - о самоуверенной "альфа-самке", которая абьюзит и харассит троих мужчин-спутников, да и всех, кто ей попадается; поэтому ее прошлая жертва, прошлый слуга и паж - прячется от нее (рассказ "Рудольф").
Собственно, и в последнем рассказе "Обычная нормальная жизнь" Калерия Павловна со страшной силой объективирует и дегуманизирует Стасика.
Все это я тоже вывесил в ЖЖ, повторяю.
Но это никого не "нозило". Не кололо и не ранило.
Оптика, страшное дело.

Оригинал и комментарии

никто не хочет быть простым исполнителем от clear-text
ДОЧЬ ВОЕННОГО ПЕНСИОНЕРА

- Папа, мне не очень приятно это говорить, но, раз ты не понимаешь сам, придется уж словами, - сказала отставному подполковнику НН его дочь, красивая и ухоженная дама лет сорока пяти.
Она была преуспевающей сценаристкой сериалов.
А он, ее папаша, был обыкновенным военным пенсионером.
- Да, да, доченька, говори, – простодушно сказал он.
- Папа, – сказала она. – Ты считаешь, что я капризничаю, или, как ты выражаешься, корчу из себя хозяйку. Но папа! Давай смотреть правде в глаза. Ты живешь на моей даче. Поэтому я имею полное право…
Подполковник засмеялся.
- Эк! – сказал он и даже хлопнул себя по коленям.
Дело в том, что подполковник овдовел, когда его единственной дочери было всего четырнадцать лет, и он, как говорится, «ради ребенка» не стал жениться, и – как тоже принято выражаться – «посвятил себя дочери». Но теперь, за семьдесят лет, он вдруг завел себе какую-то симпатию и даже несколько раз привозил ее на дачу – и дочке это не понравилось.
Может быть, она просто ревновала.
Потому что она так и не вышла замуж, и жила сначала дочкой при заботливом папе, а потом – состоятельной дамой с… с кем? Как то есть с кем? С пожилым отцом,  который продолжает о ней заботиться и вообще безраздельно ей принадлежит.
И вдруг – какие-то старческие фокусы. Поэтому она сначала пожимала плечами, потом фыркала, намекала, и вот решилась на неприятный, но необходимый разговор.
- Я не корчу из себя хозяйку, терпеливо говорила она, улыбаясь и время от времени прикасаясь пальцами к рукаву его свитера. – Я на самом деле здесь полная хозяйка. И сам дом, и всё, что здесь есть, куплено на мои деньги.
Она говорила это, зная, что отцу деваться некуда: небольшую квартиру, в которой они раньше жили, он теперь сдает, чтоб иметь свободные деньги; от нее принимать деньги он решительно отказался. Живет на ее даче, у него две комнаты с отдельной ванной и собственной верандой. Но вот чтобы он сюда водил баб, и тем более ночевать оставлял – она против. Почему? А нипочему. Против, и всё. Потому что хозяйка.
Так что если папа обидится, то ничего. Во всяком случае, никаких хлопаний дверью и убеганий в ночь – не будет. Некуда убегать. Квартира-то сдана. Нет, можно удрать в гостиницу, выплатить жильцам неустойку, перевезти отсюда вещи… Но не в семьдесят два года! А потом остаться со скудной пенсией. Ничего. Он все поймет.
- Ты понимаешь? – спросила она с самой доброй улыбкой.
- Да! – сказал он. – Но, раз пошла такая беседа, дай-ка я тебе расскажу одну историю. Не бойся, недолго. Минут десять-пятнадцать.
***
- Когда у нас снова ввели смертную казнь, – начал подполковник НН, – то вспомнили старое время. Советское. Спросили знающих людей. Оказалось, тогда расстреливали по-разному. Гуманно или сурово. Гуманно – это когда человека приводили как будто еще на одну комиссию. Бумагу какую-то заполнить. Вроде как дополнительную просьбу о помиловании. А потом контролеры его выводят, и тут сзади-сбоку выходит исполнитель – и ему в затылок.
- А сурово? – спросила дочь?
- А сурово – проще и грубее. К нему в одиночную камеру заходит начальник учреждения, врач, те же контролеры на всякий случай, и исполнитель. Начальник сообщает: «Прошение о помиловании отклонено». И командует: «Приказываю приговор привести в исполнение!» Исполнитель поднимает пистолет, и в лоб ему.
- И что, никогда не было, чтоб он стал драться, пистолет отнимать?
- Нет. Ни разу. Сидит на койке, глазами хлопает, и всё.
- А чтоб на колени бросился, сапоги обнимать? – спросила она. – Умолять, рыдать, Христом-Богом просить? Еще хоть пять минуточек! Еще водички попить, еще покурить!
- Ах ты сценаристка ты моя! – засмеялся он. – Нет. Честно скажу, такого тоже не видал. Но контролеры все-таки тут. На всякий случай.
Он замолчал ненадолго.
- Ну и? – спросила она.
- Да! Так вот. Я был тогда, как ты уже поняла, начальником учреждения. И приговоры по Москве и вообще по России до Волги – включая Самару, но исключая Казань – исполнялись у нас. Исполнитель у нас был один, лейтенант… Ну, неважно, как его фамилия. Тем более что его уже на свете нет. Короче, один раз он захворал. Причем серьезно, надолго, желудок, операция. Потом от этого и помер. Ну вот. А вместо него никто не хочет. Такие нежные, страшное дело. Я, знаешь ли, уже сам собрался было, но мне один старичок сказал: нельзя. Начальник не может расстреливать.
- Почему? – удивилась дочь.
- Не знаю! – подполковник пожал плечами. – Заключенные не будут уважать, и вообще плохая примета. Но давай дальше. А у нас сидел приговоренный один маньяк, насильник и вообще зверь. И вот где-то в гостях зашел разговор об этом деле. Ну и конечно, споры о смертной казни, ее как раз недавно восстановили. Доводы «за» и «против» известные, что тут повторять. Вдруг один мужик говорит: «Я, конечно, против. Решительно против! Вообще это была ошибка, снова вводить смертную казнь. Но вот этого нелюдя я бы сам лично расстрелял! Вот своей рукой!»
Вышли мы потом на улицу, а я ему тихонько говорю: «Слушай, добрый человек, а может, ты его и расстреляешь? Лично? Своей рукой? А то у нас исполнитель заболел, а остальные какие-то нежные… А?» В общем, взял я его на слабó.
Ничего так сработал. В камере. В лоб.
А потом вдруг он мне звонит и говорит, что есть разговор, надо повидаться. Ну, так и есть. «Не надо ли еще?» Глазки сверкают. Скулы дрожат. Понравилось! Я говорю: «Посмотрим, подумаем».
Короче, я решил так. Никто из наших в исполнители не хочет. То ли в Бога веруют, то ли нежные такие, не знаю. Да и какая мне разница, почему? Дело добровольное. Но у меня очередь уже в восемь человек, и еще, я знаю, идут суды, и не сегодня-завтра еще пришлют. Ну, не сразу. Сначала апелляция, потом прошение… но все равно они мои. Никуда я от них не денусь.
Выход, выход, где же выход? Выход один: аутсорсинг!
- Чего? – дочь даже присвистнула.
- А чего? – усмехнулся подполковник. – Электриков можно на аутсорсинг? Уборщиков? Сантехников? Поваров, наконец? А почему нельзя исполнителя? Все оформили, как положено.
- Ну и сколько же вы платили исполнителю? – спросила дочь.
- По ведомости – сущие копейки. Пять тысяч до налогов.
- И что? – поморщилась она. – Я понимаю, тот первый, который хотел «своими руками», он был какой-то шиз. Или у него маньяк ребенка убил.
- Никто никого у него не убил, – сказал подполковник. – Это у него чистые эмоции взыграли. А насчет шизов... Кто не шизы? Все кругом шизы!
- Погоди! – она не отставала. – Так что, находились люди, которые согласны были за пять тысяч убить человека?
Подполковник вытащил из кармана большой свежий носовой платок, промокнул глаза. Отвернулся к окну.
- Папа, ты что?
- Доченька моя! – сказал он, спрятал платок в карман, взял дочкины руки и поцеловал их, сначала одну, потом другую. – Доченька моя милая, какая же ты добрая и хорошая… По ведомости пять тысяч. А так-то они сами платили! – он сверкнул глазами. – Мне! В смысле фирме. Миллионы, если в рублях! За несравненное удовольствие безнаказанно загнать человеку пулю в лоб! Поняла? У нас там даже аукцион сам собой образовался. Кто больше! Тук-тук-тук – продано! Самая большая цена была, кажется, сто сорок три лимона. Примерно два миллиона долларов. А смертные приговоры всё выносились, всё выносились… Ты знаешь, мне в какой-то момент показалось, что кто-то даже, как бы тебе сказать, не то, чтобы платит судьям, фу, это невозможно, нет! Но как-то их стимулирует, что ли… Чтобы побольше, так сказать, мишеней… Когда я об этом подумал, у меня прямо мороз по коже!
Потом это кончилось очень смешно. То есть печально. Веду я по коридору очередного такого «аутсорсера» – можно так сказать? А?
- Можно, – сказала дочь. – И что?
- Веду я такого, значит, исполнителя-аутсорсера, он, как положено, в форме – и вдруг в коридоре учреждения ему навстречу наш замминистра! Инспекция какая-то. Идет группа, а во главе наш замминистра. И он вдруг: «Матвей Максимыч? Это ты? Что ты тут у нас делаешь? Ты что, младший лейтенант? Что за хрень?»
А этот Матвей Максимыч – довольно крупная фигура в бизнесе. Плюс его жена, известная благотворительница – крестная мама дочери этого замминистра. Страшное дело! Скандал! Кошмар! Бедняга Матвей Максимыч так перепугался, что со страху всадил две пули замминистру в грудь. Но его тут же охранники застрелили. Тут мы быстренько фирму закрыли. Меня сначала на бумажную работу в аппарат, а потом на пенсию. Судебный процесс никому не нужен был: такие фигуры! Страшное дело!
***
- Готовый сценарий, – сказала дочь.
- Выброси из головы, – махнул рукой подполковник. – Никто его не снимет.
- Это еще почему?
- По двум причинам. Первое – цензура. Я, конечно, за свободу творчества, но я бы на месте начальства запретил: надо же край знать! Зачем людям смотреть такие мерзости? Ужас! Надо что-то доброе, светлое, нежное. Утешительное. Например, про любовь двух пожилых людей. Которые приехали на дачу, а дочка старика недовольна. Лирическая комедия.
- Перестань! – отмахнулась она и спросила: – А вторая причина?
- Вторая причина грустнее, – сказал подполковник. – У меня деньги почти кончились. Все эти сотни лимонов – увы! Иссякли.
- При чем тут? – она не поняла.
- Доченька, – покаянно сказал он. – Я отмывал деньги через тебя. Все твои грандиозные гонорары оплачены мной в полтора раза. Если тебе за какой-то потрясающий сериал продюсер платил двадцать миллионов – то только лишь потому, что я ему заносил тридцать. Арифметика ясна? Ну и вообще. Извини, но какой ты сценарист, если честно? Ни ВГИКа, ни Высших курсов. Ходила на какие-то левые семинары. За тебя всё дописывали, опять же за мои деньги.
- Зачем? – закричала она.
- Затем, чтоб у моей дочери был высокий легальный доход. Чтоб она построила хорошую дачу в хорошем месте, и чтоб там жил ее старенький папа-пенсионер.
- Врешь! – сказала она.
- Пойди сама проверь. Напиши сценарий, отнеси куда хочешь, и жди ответа.
Она замолчала.
- И еще, – сухо сказал он. – Надеюсь, ты поняла, что твои слова «всё здесь куплено на мои деньги» – это некоторая бестактность. Разве нет?
- Ну и что же мне теперь делать? – спросила она неожиданно осипшим голосом.
Подполковник встал, вышел из комнаты и скоро вернулся, держа в руках пистолет. Положил на диван рядом с нею.
- Зачем? – покосилась она.
- Либо застрелить меня, либо застрелиться самой. Не бойся. Смертную казнь в прошлом году снова отменили, а церковь недавно разрешила отпевать самоубийц. Так что решай.
- Я подумаю минут пять.
- Хорошо – он встал, достал из кармана пачку сигарет. – А я пока пойду покурю на террасе.
- Кури здесь, – сказала она.

Оригинал и комментарии

двадцать часов лёту от clear-text
A BIT OF WARMTH

- Сашенька приехал, – сказала Анна Алексеевна, входя в кухню.
- Ага, – сказал Николай Сергеевич, глядя в сторону.
- Только что звонил, – Анна Алексеевна показала мужу мобильник, на котором еще не погас экран.
- Ага, - повторил тот.
- Он зайдет, - сказала Анна Алексеевна. – Вот прямо через полчасика, сказал, зайдет.
- Странное какое слово. «Зайдет». Заходят в гости! Нюша, вот ты представляешь себе, я звоню, например, с работы… – (Николай Сергеевич, несмотря на свои шестьдесят пять, на пенсию не собирался). – Звоню я, значит, с работы, и говорю: «Нюша, я через полчасика зайду». А?
- Что ты цепляешься?
- Заходят в гости! – разозлился Николай Сергеевич. – А это его дом!
- Ну что ты в самом деле! – на глазах у Анны Алексеевны показались слезы. – И так тошно, а ты еще цепляешься. Он же уж полтора года как не был. Вот, заехать хочет, а ты не рад?
- А вообще-то мы с тобой как раз через полчаса собирались выйти погулять, так ведь?
- Не хочешь, чтоб он приходил, так и скажи! Я ему сейчас перезвоню и скажу: «Не приходи!» Так хочешь?
- Да делайте, что хотите.
- Только ты не цепляйся к нему, ладно? – сказала Анна Алексеевна. – Чтоб мы просто спокойно посидели, поговорили…
- О чем?! – Николай Сергеевич выпрямился, даже привстал со стула, но потом вдруг ссутулился, сел и стал допивать чай.
- Обещаешь не цепляться? Давай вообще об этом не говорить. Обещаешь?
- Ладно, ладно. Обещаю.
***
Пришел Сашенька, красивый, тридцатипятилетний, высокий. Обнялись.
- Привет, как дела? – спросил он, целуя маму и папу.
- Спасибо, хорошо, – сказали оба, сначала папа, потом мама.
- Есть будешь?
- А что у вас есть? – Сашенька залез в холодильник, долго шарил по полкам. – Слушайте, а что-нибудь овощное у вас есть?
- Фасоль мороженая, - сказала Анна Алексеевна. – Брокколи тоже мороженые. Огурцы доели. А хочешь, я спущусь куплю чего хочешь, магазин же в доме! Ты же знаешь! Что купить?
- Не-не-не, я сам сбегаю, что ты, мам!
И с какой-то даже радостью бросился в прихожую.
Через полчаса вернулся с небольшим пакетом. Ловко нарубил салат из помидоров, огурцов, редиса и обильной зелени: укроп, киндза, петрушка, зеленый лук. Получилась целая миска. Поставил на круглый стол в кухне, сказал:

- Будете?
- Нет, нет, кушай, - сказала Анна Алексеевна. – Сметаны дать?
- Спасибо, не надо. А ты, пап? – пододвинул миску к отцу.
- Нет, спасибо, - сказал Николай Сергеевич.
Сашенька молча медленно жевал, глядя в окно и вспоминал вчерашний разговор с психологом, который и посоветовал ему непременно навестить маму с папой.
Эти визиты были тяжелы и ему, и родителям. Родители не могли понять, зачем он уехал так далеко и практически навсегда. Всякий раз, когда он вдруг оказывался в Москве, они укоряли его – вернее, задавали обидные вопросы. Обидные потому, что он сам на них не мог ответить.
Поэтому он и пошел к психологу: надо быть современным человеком, надо по трудным поводам обращаться к специалистам. Он так и родителям говорил, в ответ на их нытье «мы старые, а ты нас бросил». Во-первых, не бросил, а просто уехал в другую страну. Сейчас не тогда! А во-вторых, если вдруг возникает какая-то необходимость или трудность, то в наше время уже надо не сыну звонить, как полвека назад. Есть специалисты от и до: покупка, доставка, уборка, врачи и все такое прочее. Но он сам чувствовал, что здесь есть что-то не до конца ясное.
***
- А в самом деле? – спросил психолог. – Конечно, вы имеете право, глобализация и все такое, но почему именно в Австралию?

- А почему нет?
- А почему да? – настаивал тот. – У вас там какие-то особо хорошие условия? В смысле заработка?
- Нет. Как везде.
- А почему тогда не Берлин, к примеру? Не Рим, не Лондон?
- Вот и они так говорят! – вздохнул Саша. – «Из Берлина до нас три часа! Мы бы знали, что ты рядом!»
- А ведь и в самом деле, – сказал психолог. – Сколько прекрасных европейских стран! Зачем в такую даль? Может быть, они правы?
- Знаете анекдот? – возмутился Саша. – Ты за меня или за медведя?
- Знаю, – кивнул психолог. – Конечно, я за вас. Но если бы я вам говорил «ай-ай-ай, мой бедный Александр, ах, как вас достали эти ужасные родители!», то ко мне не стоило бы приходить. Так вот. Они, разумеется, правы. Со своей, разумеется, стороны. А в чем правы вы? Зачем Австралия? Вы от них хотите скрыться? Убежать? Заслониться двадцатичасовым перелетом? И разницей во времени в двенадцать часов, когда у вас день, у них ночь, ах, как удобно чтобы не звонить? Так?
- Не так! – вспыхнул Саша.
- Нет, так! – твердо сказал психолог. – Признайтесь: вы удрали от мамы с папой, спрятались. Как будто вам пятнадцать лет, и вы поехали к девочке в гости, и нарочно не оставили телефон, чтоб хоть полдня оттянуться, так? Так, так! Но вам не пятнадцать, вам тридцать пять. И не на полдня, а на годы. Зачем? Вернее, почему?
Саша молчал, наливаясь краской.
Потом взялся за подлокотники кресла, приподнялся.
- Хотите прервать разговор? – сказал психолог. – С вас все равно пять тысяч.
Саша уселся в кресло поглубже и мрачно замолчал.
- Может быть, они на самом деле какие-то ужасные? – вдруг спросил психолог. – Вы же мне про них ничего так и не сказали. Они были к вам жестоки? Во всем отказывали? Наказывали? Требовали?
- Нет! – крикнул Саша. – Наоборот! Они были… То есть они и есть прекрасные родители. Самоотверженные. Все для меня делали. Отказывались от отдыха, от новой машины, от забора на даче, от дорогих зубов даже! Я случайно подслушал. Я очень ценю. Я очень благодарен. Но я не хочу!
- Что?
- Быть обязан.
- Почему?
- Потому что я хочу жить своей жизнью, а не расплачиваться.
- А не расплачивайтесь. Просто живите. Но не очень далеко.
- Не могу! Я пробовал. В Варшаве, в Праге, даже в Барселоне. Все время хочется к ним. Австралия спасает. Иногда хочется из Австралии перебраться в Новую Зеландию. Это на глобусе кажется близко, а так – четыре часа лёту. Еще четыре часа. И еще хочу с ними как следует поссориться.
- Я вас понимаю, – вдруг сказал психолог. – Но ссориться все-таки не надо. Мало ли как жизнь повернется. Вдруг Австралию закроют. Что тогда?
- Как? – Саша с испугом взглянул на психолога.
- Да очень просто! – засмеялся тот. – Как в семнадцатом веке открыли, так и закроют. Для иностранцев. Шучу. Но кто знает, – он посерьезнел и сказал: – Не ссорьтесь. Старайтесь общаться легко. Собственно, что нужно вашим родителям, да и вам тоже? Немного тепла. Только и всего.
***
Саша доел салат, посмотрел на часы.
- Торопишься? – спросил Николай Сергеевич.
- Да нет… - Саша пожал плечами. – Расскажите, как вы?
- Нормально. Ты лучше сам расскажи, как ты?
- Тоже нормально.
Николай Сергеевич знал, о чем запрещено говорить: где Саша живет в Австралии, то есть какая у него квартира, и сколько он за нее платит. Где и кем он работает и сколько получает. Есть ли у него постоянная подруга или невеста. С кем дружит и общается. Зачем он приехал в Москву, какие у него здесь дела и как это связано с работой и заработками – это была вообще самая запретная тема.
То есть получалось, что говорить можно только о кино. В смысле, о сериалах. Но Николай Сергеевич не любил сериалы, а Анна Алексеевна смотрела какие-то другие, так что и о сериалах разговора тоже не получалось.

- Может, приляжешь после обеда? – спросила Анна Алексеевна.
- Да разве это обед! – засмеялся Саша.
- Конечно! Травки пожевал, и всё. Давай я тебе борща согрею. Котлеты есть, хочешь?
- Не-не-не! Только не это.
- Веган, что ли? – спросил Николай Сергеевич, очень нейтрально спросил, стараясь не хмуриться и не улыбаться, то есть чтобы ни в коем случае не обидеть.
- Просто разгрузка, – Саша похлопал себя по животу. – Стараюсь следить за пузом!
Снова посмотрел на часы. Прошел из кухни в комнату. Достал с полки книгу. Сел на диван, полистал ее, почитал недолго.
- А то возьми с собой! – сказала Анна Алексеевна.
- Да нет, спасибо, – он встал, поставил книгу на место.
Подошел к родителям, обнял их:

- Ну, мне пора.
- Пока, пока!
Поцеловались.
***
Выйдя из подъезда, Саша поднял голову. Мама и папа стояли на балконе. Он помахал им рукой и двинулся к арке, ведущей из двора на улицу.
В арке остановился, и достал из правого внутреннего кармана тоненькую, страничек на тридцать, записную книжку. Туда он заносил самые важные вещи.
Открыл ее. Вверху странички было написано:

16.07.2019. Mom & Dad. A bit of warmth.
Достал авторучку. Хотел вычеркнуть. Но потом просто поставил галочку.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Наш друг Николай Стариков разместил в Инсте фото американского генерала на фоне голов индейцев - херак, и убили его Инсту многотысячную.
Демократия такая демократия.
Это ведь та самая страна, которая фотками ГУЛАГа утыкала всё на свете, я ничего не путаю?

Оригинал и комментарии

литературная учёба от clear-text
РАССКАЗ И ТЕКСТ

Когда-то, несколько лет назад, я вел курс по прозе. Точнее говоря, по новелле. По мастерству рассказа. Честно скажу, что мои семинары успеха не имели. Как-то не ломился ко мне народ. Хотя я был опытным новеллистом: 10 сборников рассказов с 2009 года. Хотя я мог научить очень важным и полезным, и очень конкретным вещам. И, в конечном счете, мог научить написать рассказ (или новеллу, там есть разница, но это не так важно) - рассказ, который могли бы напечатать в журнале или книге - и который могли бы прочитать не менее тысячи человек, а повезет - три, пять, десять тысяч совершенно незнакомых людей.
Читателей, а не приятелей.
Но, повторяю, народ как-то не ломился.
В чем дело? Я долго думал, и вдруг понял.
***
Я учил писать рассказы/новеллы. А ломятся туда, где учат писать "тексты".
Какая разница?
Огромная.
Просто по капитану Врунгелю: "каждый рассказ - текст; но не каждый текст - рассказ". То есть к рассказу/новелле предъявляются куда более строгие требования, чем к "тексту вообще".
"Текст" стал жанром камерной любительской прозы. Вот вам рассказ или новелла, вот повесть, вот роман, вот эссе - а вот "текст".
Жанровые особенности текста - в отказе от жанровых и иных прочих особенностей, требований, критериев и т.п.
Поэтому "текстам" так легко учить и так приятно учиться.
А когда учишься рассказу/новелле - надо быть готовым к неприятным разборам, и главное - к долгим и трудным упражнениям. Отчасти похожим на упражнения для музыкантов, художников, режиссеров. Гармония и контрапункт. Гипсы, натурщики, пленэр. Постановочные этюды.
Но кому охота мучиться?
Тем более что есть старый предрассудок о легкости писательского труда. Потому что писателю не нужно ни фортепьяно с оркестром, ни холстов и красок, ни сцены с актерами. Открывай файл и пиши "текст".
В конечном счете речь идет о комфорте для участников семинара. Им должно быть удобно, уютно. Их не надо учить такой лабуде, как сюжет и месседж, социальная достоверность и характер, язык, стиль и т.п. Их надо учить прислушиваться к своему внутреннему пульсу, к ручейкам смыслов, ранкам травм, ритмам желаний... "Сделайте нам приятно!"
В результате получаются "тексты для приятелей". Для людей, которые тебя уже давно знают как умного, тонкого, незаурядного, и вдобавок слегка надломленного человека.
***
Тоска.
Но это моя личная тоска. Как старый либеральный консерватор, я готов отстаивать право "текстоменторов" учить "текстоделов".
Но вот читать "тексты" не готов.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Продолжая разговор о богах рок-н-ролла. Вот мы поговорили про Шевчука, а потом про Александра Скляра. Потом про Гребенщикова, а сегодня - про Дмитрия Ревякина. С тех пор как в 1990 году я услышал «концертник» с ошеломившими меня «вольными», на вкус - истинно казачьими (а не распространившей тогда имитацией) песнями Ревякина той поры - «Калинов мост» часть моей жизни.

И вот новые стихи Ревякина. Когда-то нам казалось, что все наши боги рок-н-ролла заодно. Слава Богу, это не так. Они - полюса.

Железный Феликс, красный инквизитор,
Вернётся на гранитный постамент...
Зрачки стальные — ревность Немезиды,
Гвоздикой алой рдеет позумент.
Шинель подбита пыльной оторочкой
И Время помнит выверенный шаг.
Вот-вот сорвётся с губ тугая строчка,
Где слово словно огненный резак...
Гнедое небо выдохом свирепым
Взнуздало обескровленную плоть,
В измученной стране справляли требы
И хапали пространства в оборот.
Края Империи надорванно дымились,
И пенились отравой родники,
Где грозный клич: «Даёшь!»
летел над миром
И вольницей свистели сквозняки.
Калёный скальпель резал по живому
Клубок змеиный — заговоров рой —
Бессильно бесновался мутный омут,
А он провидел будущего крой...
В урочных буднях безупречный рыцарь
И ныне под прицелом, как живой.
Лубянка бдит, спокойно спит столица —
Вернулся благородный часовой.
Дмитрий Ревякин
11.07.2020

Оригинал и комментарии

искусство дистанции от clear-text
В ЗЕРКАЛАХ

Одна молодая женщина, замужняя, мать двоих детей, все у нее очень хорошо было – вдруг полюбила какого-то совсем несуразного парня. Он снимал комнату в коммуналке, не имел образования и работал не пойми кем – когда охранником, а когда таксистом. Они познакомились как раз, когда он ее вез на такси: она выпила в гостях и не стала садиться за руль. Вызвала машину, и вот. В общем, она стала к нему, как говорят в народе, бегать от мужа.
Наверное, потому, что он был весь из себя такой крепкий, сильный, красивый, по хмурому виду и хриплому голосу даже несколько грубоватый, и ей это нравилось. Настоящий мужчина. Муж у нее как раз был в этом смысле так себе. Но интересное дело – он, этот ее любовник, относился к ней без всякой грубости, наоборот – очень нежно, заботливо, даже трепетно, сказал бы я. Встречал ее салатом из огурцов и бутербродами с колбасой, свежим горячим чаем, не из пакетика, а в чайнике заваривал. Улыбался, в глаза заглядывал. Называл нежными именами. Ну а всё то, ради чего она к нему бегала – вообще супер.
Она, конечно, сразу поняла, в чем дело. Он ведь был никто и звать никак, а она – ой-ой-ой. Дочка генерала и внучка еще советского замминистра обороны. Квартира на Бронной, в доме с мемориальными досками. Мама – известный врач, профессор. Муж – тоже из хорошей семьи, но не в муже дело, она и без мужа была ой-ой-ой, квартиру ей папа устраивал, и работу тоже.
То есть она понимала, что для этого простого парня она была подарком, внезапным и ярким сюрпризом судьбы, этакой райской птицей, влетевшей в форточку его узкой и темноватой коммуналочной комнаты, и он, наверное, пытается эту птичку приручить, задержать, а там, глядишь… Небось, мечтает о чем-то.
Но она ему ничего о себе не рассказывала, разумеется. Да и вообще у них времени не было разговоры разговаривать: она отвозила сына в бассейн и сразу к нему – буквально полчаса им было на всё про всё, включая салат из огурцов и чай с бутербродом. Машину оставляла далеко, а ему врала, что ей некогда, потому что обеденный перерыв кончается. А где, что – не говорила.

Один раз она позвонила ему, сказала, что будет через полчаса примерно, а он вдруг попросил ее взять колбаски докторской. Она сказала:
- Ну… Ну, постараюсь.
Он ответил:
- А чего стараться-то? Возьми у себя.
- У себя? – она не поняла.
- Ну у себя в магазине!
«Хуясе!» - вот так прямо в уме сказала она. Он что? Подумал, что она продавщица? Да! Они же познакомились, когда он ее вез в такси! А пока она три минуты ждала такси, вдруг пошел дождь, и она зашла в двери магазина. В тамбур! И он, значит, увидел, как она оттуда выходит.
- У меня в магазине? – повторила она, чтобы убедиться.
- Ну да, в «Магнолии». Ты ж там работаешь?
- Неважно, – сказала она и нажала отбой.
Потому что разлюбила его напрочь, в ту же самую секунду.

Просто как отрезало.
***
А один мой приятель, довольно известный художник, однажды на выставке познакомился с девушкой, и девушка в него сразу влюбилась – вот почти как та генеральская дочь в таксиста – сразу в кафе стала целоваться, и они поехали к ней. Он ей потом стал рассказывать о себе, про свои каталоги, выставки и продажи, а она обняла его и засмеялась:

- Да какая разница!
Она ведь хорошее сказать хотела: дескать, я просто так в тебя влюбилась, как в человека и мужчину – а он, дурак, обиделся и ушел.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Споры о программе нашей партии. Про и контра, как говорится.

https://svpressa.ru/politic/article/270264/

Оригинал и комментарии

истинное происшествие в дополнение к предыдущему от clear-text
АМПИР

Мой товарищ, художник Сева Шатурин, рассказывал:

«Была у меня в семьдесят девятом году девушка одна, Аглая ее звали – кажется, на самом деле Аня или Ася, ну, неважно, я ей в паспорт не заглядывал, но жили мы хорошо. Недолго, правда. У нее жили, я как раз тогда с Маринкой развелся. Почему недолго? О, тут своя история!
Эта, значит, Аглая, она была искусствовед, и еще фарцевала по антиквариату. Весь дом набит разными Булями-Жакобами, плюс к тому часы каминные, часы каретные, и реставраторы приходят, тут же ковыряются, и все эти слова типа «взяла монашку в дровах, но с родными замками», и вся эта петрушка то туда, то сюда. Но была одна комната любимая, где были вещи для себя. Ампир она любила. Кровать с лебедями, кресла со сфинксами и всё такое. Там мы, значит, и гнездовались.
Вот. Однажды приходим к одной ее подруге. Гостей человек десять или пятнадцать. Ну, выпили, потом танцы, а потом я слегка отвалился, сижу на диване, и слышу, моя Глаша с хозяйкой говорит – «Миленькие какие!». А там на низеньком комоде, на мраморной доске – пара роскошных ампирных подсвечников. Как положено, черные с золотом. Всё в стиле. Черные такие амурчики с крыльями, и каждый держит золоченый шандальчик на три свечки. Моя и прицепилась: «Продай!» А хозяйка не хочет. Ну, поговорили, ушли, потом опять к столу, еще выпили, потом я опять отвалился на диванчик, потом снова танцы, и тут я смотрю, мы с хозяйкой почти вдвоем танцуем – ну, там в углу еще одна парочка воркует, и кругом полумрак.
Думаю: «А где моя Глаша?». А хозяйка – убей не помню, как ее звали – довольно нагло прижимается и целует прямо по-серьезному.
Я говорю: «А Глаша где?» А она: «Да не знаю! Вроде убежала». - «Как?» - «Да так. Давай выпьем еще!» - и обнимается. Конечно, я, как взрослый человек, должен был отодраться от нее и поехать Глашу догонять, но я же тогда был совсем еще не взрослый, мне еще тридцати не было, пьяный, веселый, а тут такая девка ко мне клеится…
Короче, просыпаюсь утром. Рядом эта девушка. То есть, когда я рассмотрел, уже вполне тетенька. Улыбается. Я говорю:
- Доброе утро.
Она говорит:
- Ты чаю хочешь или кофе? Или стопочку?
- Погоди, - говорю. – Дай оглядеться.
Оглядываюсь, соображаю – как все это могло выйти? Что я Глаше скажу, как с ней буду мириться, какими словами прощения просить, потому что это же кошмар и свинство, вот так, на глазах у своей женщины! Жуткая тоска меня взяла. Прямо в груди давит. Прямо хоть в окно и на фиг. Вот если бы только не насмерть. «Чому я не сокiл, чому не лiтаю?». Вот как этот амурчик на ампирном подсвечнике. Гляжу – а амурчика нет. И второго тоже. Комод стоит, как стоял. Дверцы черные. Доска мраморная. А подсвечников – нету.
Я говорю:
- Прости, я, наверное, вчера нажрался просто в опилки. Тут были подсвечники. Типа маленькие канделябры. Или мне показалось?
- Были, были, - смеется хозяйка. – Аглаечка взяла.
- Да, да, - сказал я. – Отвернись, я встану. Мне пора, извини. И вообще извини за всё. Прости. Напился пьян. Я больше не буду. Мне стыдно.
- Будешь, будешь! – смеется еще громче. – И никто не накажет. Аглаечка тебя обменяла. На эти подсвечники. Они чудесные. Париж, тыща восемьсот девятый год. Бронза, чернение, камень, позолота. Музейное качество. Она просто упала. «Для себя беру, - говорит, - не на продажу, себе в дом, придешь проверишь, ну, любые деньги!». Я ей так для смеха: «Давай своего мужика». А она: «На сколько?» Я говорю: «На вовсе!» «Ну, по рукам». Вот как дорого ты мне обошелся. Шучу, шучу. Я знаю, что ты художник, а как зовут, забыла, я тоже пьяная была, ты меня прощаешь?
И опять обниматься лезет.
Ничего, а? Неслабо?» – сказал Сева.
***
- Неслабо, - сказал я. – Ну, а ты что?
- Попил кофе. Выпил стопочку. Поспал. Днем еще раз потрахались. А к вечеру ушел, конечно. Хотя тетка чудо во всех смыслах. Красивая, сладкая и не дура. Но я забоялся: вдруг завтра меня на какой-нибудь Буль обменяют? Глашке позвонил, зашел, забрал чемоданчик… Попрощались по-доброму. Кстати, эти подсвечники в ту комнату хорошо пришлись.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Какую отличную песню написал Саша Скляр! Дед был бы счастлив. Юная, злая, полная сил и радости песня.

И вот забавная вещь наблюдается.

Лимонов вроде бы тоже был непримиримый оппозиционер, уж точно больше Шевчука; хотя движение государства в Крым, в Сирию и на Донбасс категорически приветствовал, всю эту компанию "ходорковских" на дух не выносил, и даже в то, что ВВП после "обнуления" пойдёт на новый срок - не верил, а всё просил в последних книгах: мол, царь, позови меня на разговор, я тебе умные советы дам.

Но, несмотря на то, что Лимонов оппозиционер - и от силовиков пострадал уж точно в десятки раз больше, чем нынешние западники-оппозиционеры, - его оппозиция, и оппозиция Юрия Юлиановича - это диаметрально противоположные оппозиции. Они вообще про разное.

И Шевчук думает, что сочиняя свою сказку про цветок - он в андерграунде, он в оппозиции, а он на самом деле - в мировом мейнстриме, и поэтому у него миллион просмотров и сто тысяч лайков, и любовь "лучших людей страны".

А вот Скляр как раз в андерграунде и в оппозиции к мейнстриму. И песня у него лучше, потому что у него живая песня. И поэтому у него 15 тысяч просмотров.
Это такой русский расклад.

Оригинал и комментарии

от prilepin
То здесь, то там возникают комментарии неистовых патриотов-государственников, которые то одиночным фальцетом, то групповым лаем проклинают меня и моих товарищей за призыв к признанию "спорных" (на самом деле - бесспорных) территорий.

Это безусловно заказ какой-то кремлёвской башенки, который поддерживается всякими искренними малоумками.
Я комментировать их не буду.

Вот просто пару сочинений донецких детей выложу - это из недавних. У меня ещё много таких.


Оригинал и комментарии

на снежном пляже от clear-text
РУДОЛЬФ

Приехали на такси. Просто так, на пару часов, прогуляться.
Вчетвером вышли к морю через главный спуск, где две гранитные лестницы огибают смотровую площадку. Летом и ранней осенью здесь толпа отдыхающих – элегантная и вежливая, матовая и палевая северная толпа, даже не толпа, а просто гуляющие дамы и господа, аккуратные дети и подтянутые старики – в отличие от распаренной, шумной, потной, цветастой, розово-обожженной южной курортной толпы.
Летом на этих каменных скамьях девушки отряхивают ножки от песка, перед тем, как надеть узкие туфли, а у парапета непременно стоит немолодая парочка и вслух размышляет – спускаться ли на пляж, или вернуться на улицу, выпить кофе под зонтиком. А сейчас вообще никого кругом, ни одного человека. Направо и налево – бесконечный ровный пляж, знаменитый двадцатикилометровый променад с твердо утоптанным песком. Сейчас песок был под плотной коркой снега. На небе играли синие просветы. Выглядывало и пряталось солнце. Море пенилось косыми барашками. Над водой вдалеке летели гуси.
- Гуси, смотрите, гуси!
- Где? – спросила Наталья Сергеевна. – Где гуси?
- Вон, вон, с длинными шеями. Вот, смотри! Видишь? – ее спутники тыкали пальцами на горизонт.
Наталья Сергеевна прижимала очки к глазам.
- Да, да, вижу, – сказала она. – С ума сойти. Давайте покормим чаек. Я взяла булочку с завтрака.
Достала из сумочки, покрошила в ладонях, кинула в воздух.
Чайки сразу налетели – большие, скульптурные и страшные, как у Хичкока. Булочка кончилась. Чайки не отставали, подлетали совсем близко. Казалось, они кричали: «Еще! Еще!».
- Я замерзла, – сказала Наталья Сергеевна.
- Тогда идем обедать, – сказал один из ее спутников, повернулся и пошел назад, к лестнице.
- Смотри, – сказал другой. – Ветер наметает снег на темный песок, а потом песок наметает на снег. Как будто порошок какао с сахарной пудрой. Правда, пошлое сравнение?
- Обыкновенное, – сказал третий. – И даже неплохое.
- Нет, ужасно пошлое! – сказал второй. – Кондитерские метафоры, ненавижу. А ты, Наташа, как думаешь?
- Главное, не надо ненавидеть! – засмеялась она. – Особенно метафоры! Догоняем, догоняем!
Она быстро пошла следом за первым своим спутником, высоким мужчиной без шапки, в распахнутом пальто. Меж тем как остальные кутались в дутые куртки и подпихивали уши своих меховых шапочек под воротники – ветер был пронзительный.
Как только поднялись с пляжа и свернули на улицу, яркий бритвенный ветер сменился тусклым и мягким, как будто перед дождем. Но вместо дождя пошел снег.
- Обожаю такую погоду! – сказала Наталья Сергеевна.
Зашли в ресторан. Там почти никого не было. Выбрали стол у окна. Протерли очки. Долго решали, что заказать.
Снег тем временем валил всё гуще и быстрее. В окне видно было, как мама и папа с коляской – наверняка из местных – пробиваются сквозь этот буран. Красиво: намёты снега на черном козырьке коляски, женщина закрыла лицо рукой, мужчина ведет ее под руку. Второй спутник Натальи Сергеевны схватил айфон и выбежал на крыльцо, щелкнуть. Но пока он выбирался из-за стола, эти люди уже прошли мимо. Сзади было не так красиво. Тогда он снял просто улицу под снегом.
Вернулся. Наталья Сергеевна смотрела в свою маленькую золоченую «Нокию», нажимала разные кнопки и говорила:
- Самое простое латышское имя! Валдис? Янис? Андрис?
- Гунарс. Айварс. Вилис, – подсказывали ее спутники. – Что такое?
- Он тут жил… Он тут живет, вот буквально если выйти, налево в переулок, и там его дом! Погодите… Марис? Валдис? Фамилию помню – Мелдерис. Но я его записала на имя! Поняли? Сначала имя, потом фамилия. Ды-ды Мелдерис. Или Ды-ды-ды Мелдерис.
- Петерис? Карлис? Улдис? – сказал первый спутник. – Прокрути все номера.
- Ага, прокрути. У меня тут две тысячи номеров, кошмар. Мы с ним уже лет двадцать знакомы. Или даже больше. Но лет семь уже не встречались. Я когда приезжала, мы всегда виделись. Мы со Стасиком Дударем и Сережей Векслером, и с ним тоже, вчетвером гуляли, пили, дружили, болтали, вот как с вами сейчас. Какой человек! Я на эти дни просто влюблялась в него! Не смейтесь, бессовестные! Я серьезно. Но послушайте! Как же быть? Сколько сейчас в Бостоне?
Третий спутник посмотрел в свой айфон:
- Шесть утра с минутами.
- А в Барселоне?
- Три минуты первого.
- Дня?
- Ну, разумеется!
- Звоним в Барселону, – она набрала номер. – Привет, родной. Узнаешь? Ну, я, я, конечно. Помнишь Мелдериса? Вот я как раз буквально рядом с его домом, а как зовут забыла. Час назад? Рудольф! Рудольф! Спасибо, родной. Ничего, все нормально, хорошо и прекрасно. Целую! – Наталья Сергеевна нажала отбой, и засмеялась: – Конечно, Рудольф! Вы не поверите, Сережа Векслер с ним буквально час назад говорил!.. Он здесь. Рудольф здесь! Так, ищем номер… Рудольф Мелдерис…
Тем временем снег вдруг перестал идти, небо тут же поголубело, и солнце пробилось, и через окно видно стало, как на заснеженном тротуаре темно-синим огнем горят тени деревьев, киосков и фонарных столбов.
Второй спутник Натальи Сергеевны быстро встал из-за стола и вышел на крыльцо, снять эту внезапную перемену погоды. У него уже было два фото этой улицы: серое как будто дождливое небо, потом метель, и вот третье – внезапная февральская лазурь. Отличная серия для Инстаграмма.
Проходя через зал, он увидел возле дверей высокий плоский «винотечный» шкаф, где бутылки лежат поленницей от пола почти до потолка – шкаф как ширма, а там еще один столик.
За столиком перед кружкой пива и книгой сидел мужчина лет пятидесяти с квадратной лысой головой. Он вытащил из кармана мобильник и быстро нажал пару кнопок. Снова сунул его в карман разношенных джинсов и плотнее вжался в угол.
На крыльце было холодно и прекрасно. Солнце светило. Сосны шумели. Откуда-то выскочили веселые девушки в разноцветных курточках.
Он вернулся. Наталья Сергеевна держала мобильник у уха. Официант расставлял чайные чашки.
- Не отвечает, – сказала Наталья Сергеевна. – Черт. Жалко. Хотела повидаться. Совсем ведь рядом, полминуты ходьбы! Прямо хоть беги и стучи в дверь!
- Пошли ему смску, – сказал третий ее спутник.
- Да, да, обязательно, – сказала она. – Мальчики, вызовите такси на половину третьего.

Оригинал и комментарии

you can't take the sky from me, или обзор cardinal cross от wolfox
На распродаже затарилась визуальными новеллами, разбираю корзинку. Решила попробовать Cardinal Cross, очнулась после десятка наигранных часов, в глазах сердечки и космические корабли, в голове звуки лазерных пистолетов и подключающихся нейроконнекторов. Ух!

25213

Главная героиня - контрабандистка, Лана Брайс, вызвавшаяся добыть один артефакт, базово выглядящий как "светящийся кристалл непонятного назначения". Понятно, что такие артефакты - это вам не какая-нибудь поддельная ваза с надписью "Грааль" сбоку, это уже звучит подозрительно, да? А если клиент по прибытию на точку встречи оказывается спецагентом ("Эгоном", так они себя называют) федерации, да еще и в бегах, и приходится немедленно улепетывать - вместе с ним - на ближайшую планету, а там заверте. Собираем команду, обзаводимся проблемами и их решениями, спасаем Галактику, попутно неплохо бы починить Ланин сломанный автоцензор.

20200713112444_1

Если кто-то играл в SWTOR, особенно за смагглера, особенно женского пола, - то это, в общем, оно, только визуальная новелла. Если кто-то смотрел "Светлячка", то аналогично. Лана - неунывающая раздолбайка, юмор у нее странный и порой довольно мрачный, ее не будет мучить совесть при необходимости выстрелить в виновного (невиновных в этот сеттинг вообще не завезли), при этом она перевернет пол-Галактики за друзей, родичей, любимых и команду. Пересечения данных четырех множеств довольно свободные. Whatever it means.

20200713145715_1

Романсы в игре присутствуют, один я бы назвала сюжетно-главным, очевидно - какой, да? Хотя можно и без него. Два других сугубо опциональны в принципе. Можно стартануть сходу-максимально-полиаморно, если это ваша чашка космического кофеинового коктейля, но в итоге выбирать все равно придется. Одна опция, кстати, юрийная. Вдобавок додают фансервиса! (Ниже - попытка пробраться сквозь охрану аэропорта, маскируясь под то, что вы подумали.)

20200713122134_1

Роутов как таковых нет - сюжет практически линеен до финала (плюс-минус вариации), где и разветвляется, но выборы, сделанные в процессе, влияют на этот самый финал - и еще как! Mass Effect какой-то на минималках, честное слово! Я три раза переигрывала, пока добилась желаемой концовки. Это явно не классическое "пойти с тян номер один" \ "остаться есть кексы с тян номер два" \ "лечь спать, потому что все вокруг идиоты". (Последний выбор из Soul Nomad, он там, кстати, самый логичный.)

20200713113605_1

А сам сюжет тянет на полноценную книгу в жанре космооперы. Продуманный мир с прошлым, настоящим и потенциальным будущим (зависящим от наших выборов), поступающие в рамках своей логики - а не по желанию левой щупальцы сценариста - персонажи, интересные твисты, red herrings - елки, как это перевести-то?! - динамичные сцены погонь, перестрелок и противостояний... Арт выше всяких похвал опять же. Озвучки нет, но я не то чтобы фанат англоозвучек от любителей. Музыку вот могли бы разве что сделать пободрее, но не мешает - и ладно. Зато красиво как!

815450_screenshots_20190807194600_1

В общем, отличная история для фанатов sci-fi, space opera и всяких там звездновойн. Strong female protagonist included!

20200713162246_1

Оригинал и комментарии

заметки на коленке от wolfox
Если вдруг кому-то (theoretically speaking, разумеется) понадобится узнать, чем можно быстро и эффективно отмыть напольное покрытие на кухне от лужи йода, то подсказываю: почему-то лучше всего справляется средство для чистки плиты Cif. С экстрактом цитрусов (может, именно из-за экстракта). Гугл рекомендует еще пищевую соду и собственно лимон, но лимоны я не ем, а пищевая сода... откуда у миллениалов пищевая сода, если все, что мы печем - это блинчики на сковородке, шарлотку в мультиварке и РПГ-шные виртуальные рецепты, в которые сода не входит совершенно никогда в принципе?

Разумеется, все это - совершенно теоретически и абстрактно. Никто из нас, разумных людей, никогда не спотыкается о холодильник и не проливает целый пузырек йода на линолеум. Но мало ли, понадобится... в литературных, так сказать, описательных целях...

RespectfulDisgustingBangeltiger-size_restricted

Вообще я собиралась сказать про другое. Про пони. Пони (которые My Little Pony) - моя давняя любовь, а тут еще Hasbro выпустили совершенно прекрасный кроссовер с Dungeons and Dragons. Да, именно!




(ссылка на сайт)

Пять поняш, каждая - с соответствующим персонажным именем и историей. Wizard, Rogue, Barbarian, Druid, Bard. Любопытно, что все - earth ponies, насколько я вижу, ни одного пегаса или единорога, впрочем, так даже интереснее. В комплекте - эксклюзивный D20 и экран ДМ-а. THIS IS SO EPIC.

Оригинал и комментарии

как сестра от clear-text
«АНГЕЛАМ СВОИМ ЗАПОВЕДАЕТ О ТЕБЕ»

Номер был неважнецкий, но двухместный – хорошо, что не «дабл», а «твин», то есть с двумя кроватями. Он лег, погасил свет, отвернулся к стенке и прикрыл глаза. Она дожидалась в прихожей.
- Все, громко сказал он. – Я уже сплю. Заходите.
Она долго умывалась. Потом он слышал, как она сбросила босоножки – легкий стук по гостиничному ламинату – разделась и улеглась.

- Спокойной ночи, сказал он.
- Спокойной ночи, сказала она. – Спасибо большое, что вы меня пустили.
- Не за что. Спокойной ночи.
- Спокойной… Вы такой добрый и хороший. Спасибо, правда.
- Перестаньте. Спокойной ночи, спать пора.
Он повернулся на спину, посмотрел на потолок, и нарочно не стал коситься в ее сторону: глупости какие. Переночует и уйдет. Поспасибкает на прощанье. Всё. Он потянулся и громко зевнул.
- Что? – спросила она.
Он не ответил.
- Вы что-то сказали?
- Нет, нет, я просто зевнул.
- А вы не храпите ночью?
- Нет.
- Это хорошо. У меня папа храпит на весь дом, и две сестры тоже. Вот в три трубы как заведут, она тихонько засмеялась. – Кажется, форточка открыта, я проверю.
- Я закрыл форточку, сказал он.
- Я все равно проверю.
Скрипнула кровать, он услышал ее босые шаги.
- Да, сказала она. – Правда, закрыта. Даже душно.
- Тогда откройте.
- Будет холодно.
- Сами решайте. Спокойной ночи.
Она села на свою кровать, но, слышал он, не легла.
- А давайте на «ты», сказала она.
- Это почему?
- Раз мы вместе ночуем в одной комнате, как родственники.
- Хорошо, вздохнул он, не желая вести споры-разговоры. – На «ты» так на «ты». Давай скорее спи, я спать хочу.
- А можно я к тебе прилягу? – спросила она.
- С ума сошла! – негромко крикнул он. – Нельзя! Не вздумай. Спи, кому сказано!
- Жалко, сказала она. – А почему?
- По кочану! Соображаешь? Тебе девятнадцать лет, мне тридцать восемь. Я по вашим меркам тебе в отцы гожусь.
- Ну и что? – сказала она. - У нас многие девушки в шестнадцать выходят за стариков, и все нормально, никто не пугается. Чего ты боишься?
- Прекрати. У вас не у нас. Я женат!
- Я буду у тебя второй женой.
- С ума сошла?
- Я шучу, ты что, сказала она. – Я же студентка. Я городская. У меня вся семья городская. Я без этих кишлачных дел. Я пошутила, ты понял?
- Пошутили, и хватит, сказал он.
- У тебя совсем нет чувства юмора? – она засмеялась.
- Послушай, – ему все это надоело. – Ты мне сказала, что тебе страшно идти домой. Я сказал, что отвезу тебя на такси. Ты сказала, что у вас такой район, что меня там даже на такси убьют или покалечат. Ты попросилась переночевать в моем номере. Чисто как сестра. Я согласился. Всё, точка. Спи, и чтоб без глупостей.
- Я всё наврала, – сказала она. – Я в тебя влюбилась. Возьми меня.
- Господи! – застонал он. – Ты же мусульманка!
Она молчала.
- Мусульманка или нет? Да или нет?
- Ну, да, – согласилась она.
- Вот видишь! Спи давай.
- Да какая я мусульманка, – вздохнула она. – То есть с одной стороны я мусульманка, конечно. Но почему? Вот ты, конечно, православный, да?
- Православный.
- А ты что, все посты соблюдаешь, по воскресеньям ходишь в храм? Молишься перед сном, перед каждой едой? Ведь нет же! Ты православный потому что русский. То есть потому что не мусульманин. Вот и я так же. Я мусульманка, потому что не русская и не православная, вот и всё. Я даже шахаду не знаю. Забыла, то есть. Только ты никому не говори. А ты «Отче наш» знаешь? Тоже забыл?
Он молчал.
- Вот видишь, – сказала она.
- Я вижу одно, – строго сказал он. – Не в молитвах дело. Ты все равно мусульманка, а я все равно православный. Аллах тебе велел выйти замуж невинной девушкой за хорошего молодого парня. А мне Бог велел любить свою законную жену. Точка.
- А Бог и Аллах – это разные люди? Ой, в смысле боги?
- Нет, сказал он. – Бог един. Аллах – это Бог по-арабски. А Бог - это Аллах по-русски. Сама ведь всё знаешь. Студентка! Зачем зря болтать?
- Возьми меня в Россию, – сказала она. – Я правда в тебя влюбилась. Здесь такая тоска, я здесь умираю. И вдруг ты. Давай прямо сейчас уедем в Россию?
- Погоди, – зло спросил он. – Ты в меня влюбилась, или здесь тоска? Что главнее?
- Я хорошая, – сказала она. – А буду еще лучше. Жена неважно. Она даже не заметит.
- Бред, – сказал он. – Забудь. Всё, спим.
- Извини, – сказала она.
- Да пожалуйста, – сказал он. – Спокойной ночи.
***
Утром он проснулся от звона разбитого стекла. Вскочил. В окно кидали камнями. Номер был в третьем этаже, поэтому камни долетали не все. Она тоже вскочила, закуталась в одеяло, встала сбоку окна.

- Всё, – сказала она. – Выследили.
- Кто?
- Отец и сестры. И двоюродные братья. С ружьями. Видишь?
- Звони в полицию.
- Не канает. Там все схвачено.
- Ну и что это будет? – у него дрожали губы, но он пытался справиться с собой. – Что теперь?
- Не знаю. Плохо будет. В ЗАГС потащат, под ружьем. Если ты их уговоришь. Или убьют. Надо было ночью убегать. Я же говорила.
- Сука ты! – вдруг заорал он. – Все подстроила? А ну иди сюда! Раз все равно так, я тебя сейчас выебу! Перед смертью, сука!
Опрокинул ее на кровать, навалился сверху. Снова зазвенело стекло, небольшой камень влетел в комнату и попал ему в плечо. Он выматерился, схватил ее в охапку, потащил в прихожую, силком поставил на колени спиной к себе, лицом к вешалке. Она сунула руку в свою сумочку, которая стояла под вешалкой, на полке для туфель. Достала нож и снизу ударила его в пах – и случайно попала в бедренную артерию. Он упал на пол, заливаясь кровью, дергаясь и предсмертно скуля.
Она перешагнула через него, подобрала одеяло, завернулась до подбородка, открыла окно. Люди, стоявшие внизу, замолчали, опустили руки и ружья.
Она забралась на подоконник, выпростала правую руку, помахала им и шагнула туда, в прохладный утренний воздух.
***
Ангелы небесные подхватили ее и понесли на небо.
Что она там делала, никто не знает, но через сорок дней ангелы небесные на крылах своих отнесли ее в Россию, в тот город, где он жил.
Там она окончила педагогический институт, теперь работает в школе, и по церковным праздникам ходит на кладбище, где его могила.
Иногда встречает там его жену, но ничего ей не говорит.

Оригинал и комментарии

литературная учёба от clear-text
МОСКОВСКАЯ ДРАМАТУРГИЯ

Знаменитый советский сценарист Евгений Габрилович (1899 – 1993) рассказывал.
В какой-то очень круглый день своего рождения, возвращаясь из ресторана, он дал пять рублей молодому лифтеру (лифтерами тогда называли консьержей), который дежурил в подъезде. Целых пять рублей. Синенькую! Вот просто так!
- Ну что вы, Евгений Иосифович, зачем это? – спросил тот.
- В честь моего юбилея! – сказал тороватый Габрилович.
- Ах, ах, минуточку! – сказал лифтер.
Он сунулся в свою комнатку около лифта и достал какую-то книжечку.

Надписал и преподнёс Габриловичу сборник своих стихов, недавно изданный в Париже.
Как рассказывал Габрилович – «я прямо ахнул!»
***
Это, как утверждают мои друзья, а также соседи Габриловича по дому и подъезду – был поэт Александр Васютков. Он был из бывших СМОГистов. СМОГ (расшифровывается «Смелость мысли, образная глубина») было такое неофициальное литературное движение, просуществовавшее четырнадцать месяцев – с февраля 1965 по апрель 1966 года, жестоко раздавленное властями: обыски, увольнения, высылки, психушки. Поэта Васюткова избили какие-то якобы «простые московские парни», когда он шел с плакатиком, на котором была строчка Хлебникова: «Русь! Ты вся – поцелуй на морозе».
***
В рассказе Габриловича одна неточность: сборник был все же не в Париже изданный, а в Москве, то ли в 1985, то ли в 1989 году.
Наверное, про Париж великий сценарист Габрилович придумал для красоты.
***
Вот такой очень сценарный эпизод.
Однако ничего особо замечательного в литературной судьбе поэта Васюткова не было. Этот эпизод ничего не переломил в его жизни. Как и в жизни Габриловича.
Габрилович так и продолжал – вернее, уже заканчивал – блестящую жизнь знаменитого сценариста, обласканного и зрителями, и правительством. А Васютков так и остался безвестным поэтом. Кажется, он жив (1946 года рождения) и даже получил медаль «Ветеран труда».
Но все равно очень сценарно.
Хотя и не закончено.
Но никуда не денешься - московская драматургия, она вся такая.
На сплошных недосказанностях. Очевидно, Чехов повлиял.

Оригинал и комментарии

Да, кстати... от lemming-drover
...Сейчас на небе вот такая красавица. (Снимок, выхваченный почти наугад с астрономического форума, сделан любителем астрономии из Пскова на светлом небе.) Сейчас комета, уже пройдя перигелий и имея блеск 2m, перемещается от созвездия Рыси к Большой Медведице и в конце следующей недели начнет проходить под ковшом, блудливо задрав хвост к зениту. Поскольку небо еще летнее, довольно светлое в северной части небосвода, а именно там и находится комета, для наблюдений полезен бинокль или небольшой телескоп. В условиях городской засветки -- тем паче. Черт его знает, когда явится следующая яркая и красивая комета -- может, скоро, а может, через 20 лет. Так что советую не упустить эту.

Оригинал и комментарии

дело техники от clear-text
ВЗГЛЯД, ПОЛНЫЙ ЛЮБВИ

- Стоп! – сказала режиссер Тамара Матвеевна. – Не годится.
- Что такое? – спросил оператор.
- Здесь должна быть любовь, – сказала она, и уточнила: – Во взгляде! Эпизод про любовь, или нет? Или как? А? Эй? Не слышу!
- Да, – сказала юная актриса Настя Лапулина.
Она полулежала в постели, опершись локтем на подушку, а ее партнер Василий Свенцицкий, не очень молодой, хотя красивый и здорово накачанный, сидел, опершись на спинку кровати. Он, значит, сидел, а она должна была чуть снизу на него взглянуть. Утро после первого секса влюбленной девушки и утомленного жизнью мужчины.

- Если «да», тогда смотри на него с любовью. С любовью! – повторила Тамара Матвеевна.
- А как?
- Приехали! – Тамара Матвеевна засмеялась своим хриплым курящим голосом, хотя на самом деле она не курила никогда. – Знаешь, что такое любовь?
- Знаю! – чуть обиженно сказала Настя.
- Тогда давай, взгляд с любовью. Готова? – Настя кивнула. – Камера! Нет, стоп. Не получается. Будем тренироваться.
Свенцицкий сдержал улыбку.
- Хорошо, – кивнула Настя. – Давайте.
- Понеслась, – сказала Тамара Матвеевна. – Любовь, это что? Отвечай.
- Это счастье! – сказала Настя. – Это преданность и верность.
- Мало! Алкаш счастлив при виде бутылки, ну и так далее. У тебя был хороший секс, ты счастлива? Мало! Насчет преданности и верности. Понимаешь, деточка, я не о той любви, которая созревает потом, про которую вспоминают через пять, десять, тридцать лет жизни: «вот, мы с ним были счастливы, нам было хорошо, мы любили друг друга» и все такое. Тут без вопросов. Но ты-то с ним только что трахнулась. Я про чувство любви, которое возникло недавно и ярко вылезло вот сейчас. Поняла?
- Да, – кивнула Настя.
- Ну и что же это такое? Новая, свежая, неожиданная, еще не до конца понятная тебе самой, но при этом реальная, сильная, захватывающая любовь… Что это?
- Это нежность!
- Нежность бывает к кошкам.
- Это… Это желание всегда-всегда быть вместе…
- Да он от тебя убежит, как только поймет, что ты к нему прилипла, как банный лист к жопе.
- Это, – не сдавалась Настя, – желание всегда помогать… Готовить обед…
- Ты что, личный врач? Личный МЧС? Повар?
- Желание родить ему ребенка!
- А ты его спросила, про ребенка?
Настя чуть не заплакала.
- Ну ладно, ладно – сказала Тамара Матвеевна. – Давай, попробуй изобразить это в своем взгляде. Нам нужно пять секунд, всего ничего. Что там у тебя? Желание родить ребенка, всегда быть вместе, быть опорой в жизни, плюс нежность… В одном взгляде. Взгляд, полный любви. Собралась?
- Да.
- Поехали. Камера… Нет. Стоп. Не получается.
- Тамара! – подал голос актер Свенцицкий. – Дай ей время. Может, пусть она как-то поработает, войдет в роль. Процессу перевоплощения предшествует процесс переживания…
- Сиди! – оборвала его Тамара Матвеевна. – Вот ведь Станиславский на полставки, честное слово.
- Давайте я еще раз попробую, – подала голос Настя.
- Нет уж, – сказала Тамара Матвеевна. – Теперь слушай меня. И запоминай. Задача: посмотреть на партнера взглядом, полным любви.
Она встала и пересела на край кровати, жестом велев актеру Свенцицкому чуть подвинуться, и продолжала.
- Смотри на меня. Внимательно. Но не в глаза, а на мой нос. Отлично. А вот теперь, – она отодвинулась влево, – смотри на дерево, которое в окне за моей спиной, за моим затылком. Отлично. Вот я держу палец там, где был мой нос. Смотри на палец, потом на окно, потом снова на палец. Фокусируй глаза сначала на пальце, потом на дереве в окне и снова на пальце. О! Получается. Умница. А теперь я двигаюсь на место, смотри на мой нос, а потом как бы сквозь мое лицо – вдаль, на дерево в окне. Не на само дерево, не верти головой! Именно сквозь, меняй фокусировку, а потом назад… Хорошо. И вот так с Васиной рожей будет, смотри на него! – она встала и кивнула в сторону актера Свенцицкого. – Ну-ка, на его лицо, потом куда-то сквозь него вдаль, и снова на него. Отлично.
- И всё?
- Нет, не всё! Теперь как следует отморгайся. Часто-часто поморгай глазами, а потом раскрой их. И наконец. Сожми челюсти. Сильно-сильно. А потом ослабь прикус. Ослабь, но не размыкай. Ну разве чуть-чуть, на четверть миллиметра просвет между зубами чтоб был, но не больше, поняла?
Настя кивнула.
- Повторяю. Поморгай. Отморгайся. Сожми челюсти. Слегка их расслабь. Смотри Василию на нос, потом сквозь него как бы вдаль, потом снова на него. Готова? Поехали. Камера! Так. Так. Так. Снято.
Тамара Матвеевна подошла к оператору.
Тот прокрутил запись.
- Отлично, – сказала Тамара Матвеевна. – Взгляд, полный любви!

Оригинал и комментарии

- - - - от vinah
Состояние лимба (оно же - пребывание в вечной лиминальности, сверкающей пограничности) для меня последние пять лет норма жизни - и я бы сказала, что оно для меня максимально комфортное: ни в каком периоде устроенной стабильности я не чувствовала себя настолько живой. Тем не менее, сейчас я провалилась на некий еще более глубинный уровень лимба - оказывается, в предбаннике реальности есть многочисленные круги, как в аду. Только эта лестница спускается вниз практически бесконечно, поэтому уровни лимба не подсчитываются, цифры не работают. Последние пять лет я ощущаю себя игроком в космическое казино - свое время и внимание я постоянно вымениваю на сверкающие фишки, которые в итоге конвертирую в самую дорогую, бриллиантовую фишку - и, когда в этой мельтешащей рандомности возникает мнимый момент свободной воли (поставить ее на красное или на черное? на 42 или на 16?), я понимаю, что сопровождающее этот жест волнение - своего рода плата за беззаботную жизнь в лобби этого казино. Тянешь, тянешь, пока не доводишь все до точки, когда можно либо по-крупному выиграть, либо проиграть вообще все (вовремя, кстати, я пересмотрела в карантине "Беги Лола Беги" - все, что уместилось в унылые 8 часов сериала Devs, там в режиме видеоклипа четко и красиво демонстрируют за полтора часа!).

Зато эти состояния очень чувствуют звери и птицы. Не далее, чем неделю назад, меня покусал воробей в промзоне около Дамбо (это я пыталась унести слетка с проезжей части, куда он пропрыгал и довольный сел в ожидании скутера), а вчера на пустынном и пасмурном Рокавей Бич со мной решил поплавать тюлень. Тюлень, Карл! Природа настолько очистилась, что на городской пляж приплыл тюлень!

Считаю тюленя предвестником выигрыша, конечно же. Пока же во сне мне отовсюду приходят отказы и я часами бегаю по чисто вымытым минским улицам от ОМОНовцев с ярко-розовыми автозаками, похожими на taco trucks.

Оригинал и комментарии

Таль, маленький подснежник - интерлюдия от dreamer-m
...В детстве Таль звали прекрасным нежным орочьим именем Бишыхан-Ургы - означавшим, между прочим, «маленький подснежник». Это уже потом тирцы сначала не могли его произнести и долго смеялись, а орочке дали прозвище «Таль». Странный народ.

Полностью тут: https://www.patreon.com/posts/39701232. Видно Героям, Хранителям и Великанам.


P.S. Вылезаю из молчания, всем хочу сказать следующее. Никогда не подозревайте у себя депрессию или неврозы, не сделав анализ крови. А то можете оказаться как я и закончить витиеватый путь всё равно у гематолога, но предварительно задолбавшись. This entry was originally posted at https://yutaku.dreamwidth.org/470349.html. Please comment there using OpenID.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Очень трогательна разнообразная реакция на наше предложение о праве спорных (и не только) территорий на вхождение в состав России, в случае если на референдуме 75% населения той или иной территории проголосует за.

Ладно, крик стоит на коллективном эхемосквы. Это нормально.
Но у нас вдруг "государственные аналитики" возбудились; некоторые, по крайней мере. Мол, непродуманно.

Милые мои. Я вам одно скажу. Чтоб продумать - надо хотя бы задачи себе обозначать. И вообще: завтра у нас гарант то же самое произнесёт, и я посмотрю, как вы запоёте.
Сразу станет "продуманно" и вообще: "великое государственное решение".
Пореже метите языками.

Россия должна ставить себе огромные задачи. И вообще: мы за демократию.
А то как распускать империю - так сразу в том найдут свою логику. А как даже не собирать - а осмыслять эту возможность: сразу вскрикивают от ужаса.
Не пугайтесь раньше времени.

Оригинал и комментарии

Небесный эфир: финал! от paul-kornev

Итак, цикл "Небесный эфир" завершён, история магистра-расследующего Вселенской комиссии по этике Филиппа Олеандра вон Черена подошла к своему логическому завершению.

"Рутинёр" уже доступен для чтения и скачивания на Литрес, АТ, МК и ЛМ

Так же можно прослушать аудиоверсию романа.

Небесный эфир пронизывает всё сущее, но даже ему не под силу вытравить мрак из души, если того не пожелает сам человек. И оттого люди лгут, убивают и взывают к проклятым князьям запределья в надежде обрести могущество и реализовать свои потаённые желания. Магистру-расследующему Филиппу Олеандру вон Черену не впервой выявлять чернокнижников из числа учёного люда, да только нынешнее дело несравненно сложнее, нежели всё, с чем ему приходилось сталкиваться до сих пор. Слишком могущественные силы вступили в противостояние - и речь отнюдь не о тайных обществах и ложах…

Оригинал и комментарии

из романа "Богач и его актер", М., АСТ, 2020 от clear-text
ПАРИЖСКИЙ АРОМАТ

У нас были билеты в Париж. Отель с окнами на Эйфелеву башню! Я мечтал об этой поездке, я никогда прежде не был в Париже. Я мало путешествовал в юности и в начале жизни: я работал. Какое счастье, думал я — свадебное путешествие в Париж! Наслаждаться любовью на огромной кровати под балдахином, видя силуэт Эйфелевой башни в окне, занавешенном кисеей. Такое было фото в рекламном проспекте, поэтому я заказал именно этот отель. Мы должны были уезжать на следующий день после свадьбы.
А наутро, еще до отъезда, еще дома, вот прямо после первой брачной ночи, едва потеряв невинность, Кирстен сказала мне: «Милый, давай подумаем, где у нас будет детская».
Женясь на ней, я, разумеется, предполагал, что у нас будет ребенок, а может быть, и не один, как минимум два, как у моих родителей. Но отчего-то эта фраза показалась мне ужасной. Я-то, проснувшись, стал ее целовать и говорить, как я счастлив, как я ее люблю, как это прекрасно, что мы вместе, какие мы с ней умники, какие мы с ней лапочки и зайчики, что догадались встретиться, подружиться и пожениться. Я целовал ее щечки, тискал ее плечики, я залезал рукой к ней под одеяло, а она смотрела на меня своими фарфоровыми глазками и даже не сказала, что меня любит. В ответ на все мои ласковые признания она сказала: «Давай подумаем, в какой комнате мы устроим детскую». Меня как будто бы облили из ведра холодной и не слишком чистой водой.
Я спросил ее, постаравшись не менять шутливого тона: «Кирстен, а ты уже забеременела? С первого раза?» Потому что это был ее первый раз, это была настоящая первая брачная ночь! «Пока не знаю, — сказала она своим чудесным голоском, — но я мечтаю, мечтаю забеременеть, я мечтаю родить ребенка». Ага, — злобно подумал я, — она даже не сказала: «Я мечтаю, чтобы у нас был ребенок». Она сказала: «Я мечтаю родить ребенка». А я тут как будто и ни при чем.
Так вот, Кирстен мне все уши прожужжала: «Я обязательно рожу ребенка», не прибавляя, как это часто бывает, слова «нам» или «тебе».
***
Случалось, что во время свадебного путешествия я гулял по Парижу в одиночестве. Кирстен утром оставалась в номере, уж я не спрашивал почему. Наверное, чтобы не растрясти животик. Чтобы хорошенько забеременеть после полученных порций любви — сначала вечерней, а потом утренней. Вот так, гуляя по Парижу, я однажды набрел на маленький парфюмерный магазинчик и захотел купить в подарок Кирстен какой-нибудь парижский аромат. Маленькая миленькая лавчонка: крохотное каменное крылечко, узкая стеклянная дверь, внутри прилавок, за ним девушка-негритянка, а в дверном проеме, ведущем в заднюю комнату, стоит, очевидно, хозяйка заведения. Молодая женщина, моя ровесница примерно. Когда я женился на Кирстен, мне было лет двадцать восемь или чуть побольше, но меньше тридцати. А Кирстен, как положено, была на восемь лет моложе меня.
В ней, в этой хозяйке магазина, не было ничего особенного. Не могу сказать, что она была красивая, или что у нее была особенно соблазнительная фигура, или влекущий загадочный взгляд. Нет. Но я вдруг почувствовал, что очень хочу ее, несмотря на то, что, как я уже упомянул, я занимался любовью с Кирстен вчера вечером и сегодня утром. На меня как будто черт напал! Когда мужчина очень хочет женщину, она это чувствует и готова на многое в ответ на его страсть. Я заговорил с ней по-французски. Она, конечно, распознала во мне иностранца. Я и не скрывал. Рассказал ей, откуда я. Она сказала, что бывала в нашей стране, поскольку ее бабушка еще в прошлом веке, более полусотни лет назад, ребенком была привезена оттуда. «А вдруг мы с вами дальние родственники?» — спросил я. Она засмеялась. Тогда я сказал: «Посоветуйте мне самые модные духи. Самые модные, самые дорогие и вдобавок те, которые нравятся вам сильнее всего». Начиная эту фразу, я, разумеется, хотел купить духи для Кирстен, но через пять секунд, когда ее заканчивал, мои планы переменились. Хозяйка подала мне флакончик, я отдал деньги продавщице-негритянке, потребовал красиво упаковать покупку — и вручил перевязанную лентой коробочку молодой женщине. Она просто ахнула, а я поцеловал ей руку, повернулся к продавщице, дал ей крупную купюру и сказал: «Прошу вас, мадемуазель, сбегайте на цветочный рынок и купите роскошный букет на ваш вкус. Но только умоляю: не бегите слишком быстро! Возвращайтесь не раньше, чем через час, а лучше — через два. А сдачу заберите себе». Продавщица вопросительно посмотрела на хозяйку. Я нарочно не повернулся в хозяйкину сторону, но, очевидно, кивок все-таки был. Юная негритянка вышла из-за прилавка и, сделав подобие книксена, выбежала вон. А я перевернул табличку на стеклянной входной двери, чтобы все проходящие мимо видели слово «Закрыто». И на всякий случай прищелкнул задвижку. Обернулся. В проеме двери никого не было. Я шагнул туда, в заднюю комнату — она уже раздевалась, стоя ко мне спиной, красиво закинув руки назад и расстегивая на спине пуговки шелковой блузки. За неделю нашего свадебного путешествия я побывал у нее раза три. И потом еще два раза приезжал к ней в Париж.
Хотя на самом деле она была ничем не лучше Кирстен. Но если Кирстен мечтала о ребеночке, то эта мечтала выкупить соседнее кафе и расширить свой магазин. Точно такая же дура, извините. Я обязательно пригласил бы ее сюда, но я же говорил, она была моей ровесницей. Ее больше нет на свете. Я искал. И нашел ее дочь.
***
— Это была ваша дочь? — спросил Дирк фон Зандов.
— Да понятия не имею. — Якобсен зевнул. — А Кирстен… а Кирстен умерла. Смерть ее была поистине ужасной. Она скоро забеременела, как и мечтала. Однажды я случайно услышал ее разговор с подругой по телефону. Тогда это стало модным дамским поветрием — устанавливать в квартирах телефоны и болтать часами. Она вдруг произнесла: «Я мечтаю утонуть в материнстве!» Честное слово, у меня глаза на лоб вылезли. Значит, она меня не любила, а вышла замуж из каких-то видов и расчетов? Значит, я ей был неприятен как человек, как муж, как мужчина в ее постели? Она хотела от меня отгородиться ребенком? Я не ослышался, она повторила еще раз что-то похожее: «Хочу нырнуть в материнство, с головой, навсегда!» Утопиться в ребенке, чтобы не видеть меня, так, что ли?
— Мало ли что женщина может иметь в виду… — осторожно сказал Дирк. — Тем более такая молодая. Беременная вдобавок. Беременные, они ведь такие, чуточку того…
— Ну не знаю. Она так сказала, и я так ее понял. Хотя и не стал выяснять отношения. Она ходила, вся погрузившись в свой живот. Вперившись в свою утробу. У нее даже глаза начали косить вовнутрь. Но беременность была тяжелая, плод слабый, тело у нее тоже было слабое, и роды оказались неудачными. Ребенок родился мертвым. Она перед родами договорилась о крещении неродившегося младенца. Церковь позволяет это. Кропят живот святой водой. Родился ребенок, мальчик, не только с фамилией, но и с именем. Она похоронила его на католическом кладбище и каждый день ходила туда рыдать.
Я страшно злился из-за этих рыданий, на словах стараясь утешить. Наш дом превратился в какую-то поминальную контору. Кругом горели свечи и лились слезы. И даже горничная ходила в черном платье и черной вуальке.
Как-то Кирстен в очередной раз отправилась на кладбище — прошло уже месяца два. Был будний день, и я не мог ее сопровождать. Вечером она не вернулась. Было уже шесть часов. Я поехал туда — на могиле она лежала мертвая. Сначала мне показалось, что она уснула, обняв мраморный памятник. Доктора сказали, что Кирстен отравилась. Большая доза морфия. Я долго думал, виноват я в чем-то или нет. И решил, что нет.

Оригинал и комментарии

Сандра В. сдала ЕГЭ от nikab
И отгуляла выпускной бал. Умница, красавица и молодец :)

Оригинал и комментарии

Рутинёр от paul-kornev

"Рутинёр" за неделю продаж на Литрес вышел на 3 место в рейтинге. С учётом того, что на этапе подписки книга показала вполне себе достойный результат, пока что всё складывается очень даже неплохо.

Из ближайших планов: 30/07 откроется подписка на 07'92 


Оригинал и комментарии

Песнь властелинов мира от nikab
Питербюргер ходит в Летний сад.
Моня Кац вербуется в Моссад.
Ванечка сегодня призывник -
Целый полк девчонок скис и сник.
Дождик мочит хмурые кусты,
Развелись по городу мосты
Хтонь и хрень, бардак и суета…
Положи чего-нибудь в кота!

Кот голодный это стыд и срам
Треф, каюк и кажется харам.
Бьет по нервам очень громкий хор,
В голосах читается укор:
Полюбуйся - в мире беспредел
Пух опух и шарик улетел,
Пандемия, кризис, крипота –
Страшный сон голодного кота.

Как ты мог, хозяин, как ты смел?
Сам небось все паучи и съел,
Сушками хрустел, кефир лакал,
Вискас в виски кажется макал.
Ты, хозяин, с нами не шути –
Вдруг проснешься толстый и в шерсти,
На душе тоска и пустота…
Положи чего-нибудь в кота!

Опадали яблони и гру
Шины прошуршали по ковру
Желтых листьев хрупкой красоты –
Это все наделали коты.
Если в мире мир и благодать,
Ни песца в подъезде не видать,
Значит кто-то мудрый, господа,
Положил чего-нибудь в кота!

Рыбки, котлетки, филе на салфетке, птичку на ветке, мур можно без ветки, паучей пачку, сосиску, шпикачку, пару оливок, немножечко сливок, розу из вазы… за что же так сразу? Я не у дел… Ну прости, не хотел!

Плюнь на суету престранных стран!
Есть камин, какао и диван,
Теплый бок, мурлык и милота.
Положи чего-нибудь в кота!

Оригинал и комментарии

литературная учёба от clear-text
О ПОЭЗИИ - "ЧТО Я ЛЮБЛЮ И ЧЕГО НЕ ЛЮБЛЮ".

Высказываться о прозе мне не позволяют корпоративные приличия. А вот о поэзии, кажется, можно. Попробую.
***
Мне нравятся многие современные поэты, в т.ч. публикующие свои стихи в инетрнете, в частности, в ФБ. Это очень разные поэты, но в них мне нравится нечто общее. Они пишут короткие и внятные стихи. Три-шесть (а лучше четыре-пять) четырехстрочных строф. Причем строка - оптимальной длины, 5-7 слов, прибл. 30 знаков (плюс минус 5). Эти стихи не обязательно - хотя чаще - с рифмой, и с размером. Внятность их выражается в том, что поэту удается донести до читателя свои чувства, дать несколько резких черт реальности - порой до изумления узнаваемых, порой совершенно новых, но поражающих открытием этой новизны. Внятность также в композиции: у них есть начало и конец, они не завершаются моральным или чувственным выводом, но ясен посыл, мотив, "телеграмма".
***
Конечно, стихотворение может быть длинным, но это уже чуточку другой жанр, это не лирика, а баллада, нечто с сюжетом, "новелла в стихах". Это сейчас редкость.
***
А теперь о том, чего не люблю.
***
Проповедь в стихах - это ужасно. Не потому, что "плохо", а потому, что безумно скучно. Как и все манифесты, впрочем.
***
Скучна также длинная исповедь в стихах. Вообще исповедь - это то, что случается между двумя, между батюшкой и прихожанином, между аналитиком и клиентом. Приглашать в аналитики/духовники неопределенно большое количество людей - странно. А если уж исповедоваться на публику - нужен какой-то воистину ужасающий грех, или воистину потрясающее душу поэта переживание собственного греха или несчастья. А не просто нытье про несчастья, которые случаются каждый день с каждым человеком. Оно, конечно, увы, но читатель - не полицейский, который обязан принять и рассмотреть любую жалобу.
***
Вообще длинные стихи (если это не баллады и не "романы в стихах") - ужасны. Поэт, который вывешивает стих на восемь или двадцать восемь прокруток - напоминает мне мальчика лет 12-ти, который, желая понравиться девочке, показывает ей свою коллекцию марок, все 5 толстенных альбомов, и бубнит про зубчики, гашения, надпечатки и водяные знаки... А потом удивляется, что все в классе считают его занудой. Вообще брать количеством - стихотворных строк, подаренных цветов, салата оливье и дорогих бутылок - все это дурной тон и бессмыслица.
***
Ужасны также стихи, написанные слишком короткими (1-2, максиум 3 слова) нерифмованными (!) строками. В слишком длиннных даже рифмованных строчках, на 3/4 ширины страницы, тоже нет ничего хорошего, в них поэт часто жулит в смысле ритма и размера.
Но короткие - гораздо хуже. В них сквозит лень, а также простодушное желание написать длинное стихотворение при минимуме усилий. Это ничем не лучше прозаического строчкогонства: техника другая, а мотив и результат - те же. Ну или это похоже на технику Дорошевича или Шкловского: ставить побольше абзацев.
***
Недавно я услышал, что стихи (современные стихи) это якобы не форма и не эмоция - а "высказывание". С ума сойти. Что же это должно быть за "высказывание", чтобы потрясти читателя вне зависимости от формы и эмоции? За последние 500 лет я припоминаю четырех авторов сильных высказываний. Коперник, Дарвин, Маркс, Фрейд. Ну и еще безымянный автор идеи "все люди - братья". Ну что ж, вперед, состязайтесь. Высказывания "все люди сволочи" или "меня никто не понимает" не годятся в силу своей заезженности и никуда-не-ведущести.
***
Сказанное ничего не означает.

Оригинал и комментарии

от prilepin
Новое. За жизнь. За правду. За всё.

Оригинал и комментарии

Песня дня :) от nikab

Оригинал и комментарии

Просмотрено (без "прочитано"), выпуск 281 от nostradamvs
Дублинские убийства, 1 сезон (Dublin Murders, Великобритания, 2019). Очень посредственная попытка автора идеи и группы сценаристов слить в один сериал два совершенно разных романа Тани Френч с разными сюжетами, фабулами и посылами. В результате всё выглядит крайне неуклюже (особенно глупы попытки связи в духе “а может в обоих убийствах замешан один человек?”, хотя слепоглухонемому понятно, что нет). Помимо того, получилось ужасно нудное смотрилово с, пожалуй, ровно двумя яркими персонажами, правда, второстепенными — руководителями отделов, убойного и работы под прикрытием. Центральные же герои безлики и следить за ними неинтересно. Кроме того, в сериале много оборванных из-за неуклюжести сценария линий. Можно не смотреть. 4/10.
Защищая Джейкоба, 1 сезон (Defending Jacob, США, 2020). Ну чёт так себе. История в принципе не о Джейкобе, а его папе, которого играет Крис Эванс и который вот только что имел крепкую семью и чудесную карьеру, а вот уже и всё, потому что сын-подросток немножко вышел из-под контроля. И на самом деле совершенно неважно, Джейкоб убийца или нет. Это в принципе не детектив, а скорее, драма, трагедия нескольких семей и целого города впридачу. Но… скучно. Почти без поворотов, линейная история на 8 серий кажется слишком длинной. 5/10.
Бессмертная гвардия (The Old Guard, США, 2020). Совершенно посредственное кино. Ну я понимаю, что по комиксу, но вы же фильм, то есть некое законченное произведение снимаете, так может, как-то получше отрывочные куски сценари связать стоит. Нигде не играющий и не имеющий смысла эпизод про девушку на дне моря, мочащая всех после ранения в живот смертная Андромаха, ещё какие-то моменты просто подбешивают. Ну и суммарно всё скучно, напоминает по динамике Сарика Андреасяна, я прямо даже подумал, что он и снимал, но не он. А Терон надо бы завязывать с участием в плохих боевиках, хотя “Форсаж 9” уже заявлен.3/10.
Грейхаунд (Greyhound, США, 2020). Том Хэнкс — прекрасный актёр, но в 64 года пытаться освоить загадочную профессию сценариста всё-таки не стоит. Сценарий "Грейхаунда" - это такое лютое говно, что ни красивые съёмки, ни прекрасный саундтрек, ни эффектные взрывы спасти это чудо, лишённое завязки, кульминации и развязки, не смогли. На протяжении 1,5 часа не меняется вообще ничего. Такое ощущение, что сняли одну 5-минутную сцену боя с невнятным диалогом, а потом повторили её копипастом ещё 15 раз. 2/10.
Мой создатель (Archive, Великобритания-Венгрия-США, 2020). Ужасно скучный артхаусно-фантастический фильм, явно пытающийся догнать “Из машины” Алекса Гарленда, но до Гарленда не хватило ни бюджета, ни таланта. Потерявший жену робоинженер в уединённых горах создаёт робота за роботом, чтобы подселить в них разум жены. Причём первая и вторая модели роботов — железные коробки, а третья внезапно сверхбионическое совершенство, позже превращающееся прямо-таки в человека. В самом конце фильма эту странность на удивление логично объясняют, как и прочий бред, творящийся в сценарии (там реально много нестыковок), но проблема в том, что высидеть 1 час 40 минут мути до этого объяснения очень трудно. 4/10.
Воля (Volition, Канада, 2019). Очень путаный фильм о парне, который может предвидеть будущее и даже путешествовать по времени благодаря своим биологическим сверхспособностям. Бесит то, что эти сверхспособности он использует исключительно чтобы торговать наркотой, тупить на диване, драться с придурками и нищебродствовать. Ну то есть прямо обидно, что способности достались идиоту. Можно мне такие? 3/10.
Тьма, 3 сезон (Dark, Германия-США, 2020). Третий сезон перезапутали страшно. В первых двух аккуратно ввели всего два слоя различия персонажей — “кто этот персонаж” и “из какого времени эта версия данного персонажа”. Но в третьем сезоне буквально за 3 первых серии появляются дополнительно “из какого мира этот персонаж” и “из какой версии данного мира этот персонаж”, в итоге возникает необходимость различать до 60 персонажей, причём некоторые выглядят одинаково и отличаются лишь уровнем грязи на лице. Но если внимательно смотреть в справочник героев, то в целом Янтье Фризе достойно выпутался из той паутины, которую сам и накрутил. “Тьму” смотреть однозначно стоит, это хороший сериал. 7/10.
Бесшумный (The Silencing, Канада-США, 2019). Ну как бы вроде и неплохо, и первые 50 минут держит в напряжении. Таинственный убийца девочек, гуляющий по лесу в одежде-шкуре, алкаш-лесник, у которого погибла дочь и который жаждет отмщения, шериф, которая прикрывает своего придурка-брата, нормально. Но сценарные дырочки постепенно накапливаются — например, самый интересный ход, в котором шериф прикрывает маньяка, думая, что это её брат, разрешается совершенно топорно путём 10-секундного последующего диалога, хотя на этом можно было построить всю вторую половину фильма. Есть и режиссёрские огрехи — финальную сцену сняли в такой тёмной ночи, что можно было бы и не снимать, всё равно никакой динамики в темноте не сделаешь. В общем, 5/10.

Оригинал и комментарии

Готовим книжку :) от nikab
Итого по предварительным подсчетам сборник сказок Белой Росомахи будет где-то на 5,5-6 авторских листов, 17-18 сказок.

У меня к обществу следующие вопросы:

1. Кто подпишется на выкупить себе сборник? Стоить он будет 300-400р, как повезет с типографией. Пока ничего платить не надо, только обозначить намерение.

2. Кто хотел бы из любви к сказкам, за малую мзду или сколько-то экземпляров книжек вычитать сборник (в основном пунктуация, пометить повторы слов, которыми нынче грешу, и сверить написание имен).

3. Кто хотел бы на аналогичных условиях сверстать оный сборник? К каждой сказке будет иллюстрация.

4. Кто хотел бы оплатить иллюстрации - 500р картинка, с тем, что оригинал картинки с автографом художника по почте будет отправлен донатору?

И начинаем потихоньку запускать процессы :)

Оригинал и комментарии

*** от nikab
Век неправильный вектор вывел прямо на провода
Позабыть человека, словно и не было никогда,
Верно? Или изменчиво – вычеркнуть и стереть.
Скучно стареть, печалиться, где-то еще печататься, в целом плевать на частности.
Переводить часы. Сесть и дразнить сыча. Чай, мой мрачный, уймет печаль.
Черный, как очи, чернее чары, чакра Кентавра, тавро Тавриды,
Глупая карма чужой корриды. Невский сад.
Мы с тобой – яблоко об асфальт. Треснули раньше, чем откусили.
Не существует силы, чтобы скрепить мякоть и кожуру.
Семечки прорастут. Яблоки будут падать.
Девушки – плакать, прятаться на мосту.
Намасте, сердце!
Стук отвечает в такт.
Были – забыли. Первое время так.
Нету ни ника ни голоса ни лица.
Мы изменяемся ежедневно, не отрицай.
Кончилось время серых. Часы частят.
Мыльная мелодрама в пяти частях.
Карта квартиры. Курилка на этаже.
…Ева сожжет сюжет!

Оригинал и комментарии

07'92 от paul-kornev

Открылась подписка на 07'92 (продолжение 06'92)

Как следует из названия действие сместилось в июль, но в декорациях как и прежде главенствует суровый реализм. Трупов на тысячу символов существенно убавится, а бытовухи прибавится, да и сам экшн станет преимущественно бытовым. Но не везде и не всегда )

АТ: https://author.today/work/82432
Литрес: https://www.litres.ru/pavel-kornev/07-92/?lfrom=2359015


Возрастной рейтинг по-прежнему 18+
Секса станет больше, но он не самоцель, целиком и полностью завязан на сюжетную линию/
Без наркотиков тоже не обойдётся и опять же исключительно по сюжетной необходимости.
Ну и отечественная эстрада тех лет неокрепшим умам тоже психологическую травму нанести может, а без неё вообще никуда и никак.

О музыке подробней расскажу завтра, сейчас только отмечу, что если в первой книги основным лейтмотивом была композиция "В Багдаде всё спокойно" поп-дуэта "Кар-мэн", то здесь это однозначно "Капитан Каталкин" Александра Буйнова.

07'92
Год девяносто второй. Июль.
На голове подживает свежий рубец, в карманах гуляет ветер.
Есть друзья и работа, а ещё – проблемы. Да и как иначе, ведь пацан сказал – пацан сделал, а вход рубль, выход – два? Если уж хватило ума связаться не с теми людьми, придётся из кожи вон вылезти, лишь бы только не угодить за решётку или того хуже – в пластиковые пакеты. По частям.
А ведь просто собирался немного подзаработать…

Оригинал и комментарии

Сказки про ворона Кэре и его жену, чайку Киракчан от nikab
Каждый живущий в тундре и каждый в тайге знает, кто такой ворон Кэре. Когда матушка сова снесла яйцо в облачном гнезде на вершине небесной горы, именно ворон проклевал в скорлупе дырку и выпустил наружу оленей, собак и людей. Когда старый Харги собрался выпить море, Кэре запечатал злому духу рот хвостом летучей звезды. Когда Та, что приходит ночью, отправляется собирать черную дань, Кэре летит перед ней и предупреждает орочонов – бегите!

А еще если вдруг пропадет из чума острый нож, монетка или сережка, говорят орочоны – Кэре украл. Если вдруг самый жирный олень исчезает из стада средь бела дня – Кэре увел. Если у пригожей девицы вдруг начинает расти живот – не иначе Кэре подкрался к ней, когда шалунья купалась в озере. Ох и полетят по тайге черные перья, ох и крику опять будет – нет ревнивей жены чем чайка Киракчан, все она про своего мужа знает. И лишь ее одну на всем белом свете боится хитрец Кэре.

Слушайте, что успел учудить старый ворон, слушайте и не говорите, что не слышали!

Кэре и медведь Чабакан

Нет у тайги хозяина, нет над лесами хана – вольно живут звериные племена, кто как хочет. Оберегают зверей духи чащи, провожают на нижние пастбища, шьют детенышам новые шкурки. У тех, кто в стае живет вожаки есть, одиночки сами себе хозяева. Если беда в тайгу приходит, собираются вместе старики, решают, как напасть отвести, где помощь искать. Такого, чтобы один зверь правил, как у людей повелось, а другие ему служили, дань несли да попреки терпели – не было никогда. А потом стало.
Однажды зимой родился у медведицы Энекэн медвежонок. Обычно толстопятые мамки троих-четверых приносят, да еще и пестунов нянчат. А тут один-единственный махонький да тощий. Надышаться на него не могла медведица, и вылизывала и баловала и еду ко рту подносила. Три зимы ночевал сынок в берлоге под теплым боком. А потом заявил, что он Чабакан, взрослый медведь и пора ему самому жить.
На мамином молоке-то заморыш в здоровенного зверя вырос. Валун замшелый лапой перевернет, березку выворотит, кабанчика или олешку играючи зашибет. Драться стал Чабакан, объяснять сородичам кто здесь самый сильный медведь в лесу. Раз порвал соседа, два загрыз пришлого, а на третий все толстопятые его обходить стали – жить-то хочется. Медведицы детишек по буреломам прятали, молодые в другие леса уйти торопились. И никто с Чабаканом не спорил. А он все рос да сильней становился.
Однажды весной случился в лесу большой голод. Проснулся Чабакан злой-презлой, пошел в одну сторону, пошел в другую – ни рыбы в реке, ни муравьев в муравейнике, ни олешек жирных. Одна сосновая кора, а она горькая, много-то не съешь. Бродит медведь по лесу, рычит, ворчит, когтями землю роет, брюхо пустое песню поет. И вдруг почуял – пахнет рыбкой откуда-то да превкусно. Поспешил Чабакан на запах, подкрался к ручью и видит: куль берестяной стоит на траве, оттуда рыбьи бошки торчат. А рядом лиса Хэлмилэн с вяленым сигом расправляется, мало что не мурлычет от удовольствия.
Чабакан не будь дурак прыгнул. Одной лапой Хэлмилэн за хвост держит, другой рыбин в пасть отправляет. А как опустел куль, посмотрел на лису да облизнулся – мясо тощее да вонючее, а другого-то нет.
Испугалась Хэлмилэн:
- Не ешь меня, о могучий медведь!
- Почему мне тебя не есть, рыжая обманщица?
- Я худая, мяса на один зуб. А пощадишь – найду тебе много жирной еды.
Согласился Чабакан. Побежала лиса по тайге, носом туда-сюда вертит. Глядь – кабана деревом придавило. Пришел Чабакан, зубами щелк-щелк, лисе и косточки не оставил.
- Еще хочу!
Побежала лиса по тайге, носом туда-сюда вертит. Глядь – орочонский мальчишка за олешками приглядывает. Пришел Чабакан, мальчишку не догнал, а олешку-то завалил. Зубами щелк-щелк, лисе один хвост остался.
- Еще хочу!
Поняла Хэлмилэн, что однажды не отыщет она добычу, и медведь ее съест. И решила схитрить.
- Ты такой сильный и грозный, о могучий медведь! Хочешь стать ханом, править всеми лесами? Будут звери тебе хвалы возглашать да еду нести.
Почесался Чабакан, потянулся, да и рыкнул:
- Хочу быть ханом!
Надела рыжая Хэлмилэн кухлянку с шаманскими амулетами, взяла бубен да заметалась по лесу. Стучит, гремит, кричит:
- Ой, беда, беда идет! Собирайтесь, звери к большой поляне!
Испугались звери – мало ли пожар лиса учуяла или бешеные песцы прибежали из тундры или звезда с неба опять упадет, тайгу погубит. Сбежались к большой поляне, уселись вокруг старой сосны. Бурундуки с бурундуками, зайцы с зайцами, кабаны с кабанами, волки с волками.
Выскочила лиса в шаманской кухлянке и давай плясать-кружить, по земле валяться, словно духи в нее вселились.
- Беда идет, братья-звери, великая, неминучая! Рассказали мне духи, что собрались нойоны белого царя на большую охоту, орочонов проводниками взяли, хотят всех зверей в лесу истребить. Снимут с вас шкуры, братья, вашим мясом собак накормят. Ай-ай, как плохо!
Заплакали звери, завыли, заскулили. Большая охота – большая беда.
Застучала лиса в бубен, запрыгала, да и запела сладко:
- Не бойтесь, братья! Защитник вам нужен, грозный да сильный, чтобы испугались его злые люди.
- Правда! Правду лиса говорит! – зашумели звери.
Вышел на поляну медведь Чабакан, большой-пребольшой. Зарычал грозно, поднялся, лапами замахал, зубищи свои оскалил – ни дать ни взять дух из Нижнего мира. Испугались звери. А лиса знай свое талдычит:
- Вот ваш защитник, великий хан Чабакан! Прогонит он нойонов белого царя, убьет орочонов-охотников, никто вас не обидит.
Обрадовались звери, затопотали, загомонили. Грозен медведь, изведет врагов, спасет лес.
- Признаете его своим ханом?
- Признаем.
Надела Хэлмилэн на Чабакана соболью шапку, подняла бунчук с лошадиным хвостом.
- Эй, несите дары, пойте хвалу великому хану.
Звери и понесли кто что мог. Орехи да мед, ягоды да грибы сушеные, рыбу да муравьиные яйца. Наелся Чабакан до отвала и лисе толику перепало.
Наутро снова побежала Хэлмилэн по лесу:
- Повелел великий хан, чтобы звери ему ясак платили. С каждой норы, с каждого логовища, с каждого пастбища доля в казну пойдет. Наберет ваш хан большую силу, защитит всех зверей. А кто ясак не принесет – того Чабакан сразу съест, не помилует.
Поворчали звери, порычали тишком, да и понесли – кто ж станет спорить с великим ханом?
А наутро – новый ясак. Пусть медведицы идут танцевать перед Чабаканом, пусть большекрылые глухари овевают его в жару, пушистые соболя согревают в холод, а когтистая росомаха чешет пятки великому хану.
Что поделаешь? Поспешили к хану медведицы, полетели глухари, поскакали соболи. А вот росомах Этэке обозлился. Никому в тайге он не кланялся, никого не слушался, никто с ним, клыкастым, не спорил. Волки от Этэке по оврагам прятались, рыси по деревьям карабкались, медвежата к мамкам бежали… если успевали сбежать. Позвал росомах двух братьев да и отправился к Чабакану разбираться, чьи в лесу шишки.
Началась страшная битва. Земля дрожала, сосны тряслись, клочья шерсти летели в разные стороны. Трижды налетали росомахи на Чабакана, трижды вцеплялись ему в жирные бока. Но медведь был и вправду силен, разбросал он врагов в разные стороны, раскидал могучими лапами. И не съел лишь потому, что ни один зверь в лесу не станет есть росомаху – хуже мяса на свете нет.
Еще больше перепугались звери: могуч хан, нету с ним сладу. А Чабакан лютовать начал. Побежала с утра по лесу лиса Хэлмилэн:
- Повелел великий хан, чтобы каждый звериный род, каждый птичий клан прислал ему детенышей да птенцов в полон. Пусть до скончания дней служат ясырями-рабами, чтобы звери зареклись бунтовать против власти!
Заплакали звери, запричитали. А что поделаешь? Послушаешься медведя – потеряешь детишек, не послушаешься – охотники всех убьют.
Затрепыхал крылышками коротышка Чувик-кулик:
- Надо ворона Кэре на помощь звать. Он мудрый, он придумает как спасти наших детей.
Опечалились звери. Еще по осени запретили они ворону Кэре по лесу летать, чтоб не воровал чужую добычу, не подкатывал к чужим жёнам, не пачкал кабанам да оленям нарядные шкуры. А ну как не станет им помогать?
Пришли звери к высокому чуму, разукрашенному чем ни попадя – и косточки там и ракушки и блестящие камушки. Вышла навстречу гостям белоперая красавица чайка Киракчан:
- Ай-ай, что еще натворил мой муж? Вот я ему покажу!
Зачирикал кулик:
- Беда у нас в лесу, пришли у Кэре совета просить!
- Спит он! Не будет говорить с вами.
Понурились звери. Один Чувик-кулик приосанился, распушился:
- Ай хороша ты сегодня, Киракчан, перышки как снег белые, клюв как кровь красный и глаза угольками горят. Всякому лестно с такой красивой по берегу погулять долгим вечером!
- Карр! Карр! Кто тут мою жену хвалит?
Вылетел из чума ворон Кэре, клювом клацает, перья топорщит, сердится.
Однако попросили тут у него звери прощения, да поведали, в какую беду попали. Лютует великий хан, детишек в полон забрать хочет, а не дашь – придут охотники, всех убьют.
Послушал их ворон Кэре, покачал клювастой головой да сказал:
- Возвращайтесь-ка вы в лес, звери! Скажите великому хану, что с охотой бы отдали ему детей, да малы они, бестолковы. Пусть подождет до желтых листьев грозный Чабакан – подрастут зверята, выйдут ему добрые слуги. А пока угощайте его с утра до вечера, да не скупитесь, все несите! И служите ему как подобает служить хану
Ничего не поняли звери, но послушали мудрого Кэре. Потащили Чабакану лучшую еду, какую можно в тайге достать. Служили ему как верховному духу – шерсть серебряным гребнем чесали да душистыми маслами умащивали, сахар на золотой ложке в пасть вкладывали, следили, чтобы шагу лишнего великий хан не ступил по грязной земле.
Ворон Кэре каждый день кружил над лесом, глядел на Чабакана. А когда зазолотились березы полетел в стойбище лесных орочонов. Постучал клювом в чум одноглазого шамана, забрался под полог да поведал тому: живет в тайге бурый медведь, да такой толстый, что всему роду медвежьего жира на зиму хватит. А уж шкура у него до того хороша, мягка да тепла – ай, сладко будет спать на ней старому шаману! И назад в тайгу улетел хитрец.
Долго ли коротко ли, поднялся в лесу великий шум. Бегут звери, летят птицы, ползут змеи – ай, явились злые охотники-орочоны, сейчас всех убивать будут. А между сосен собачий лай далеко разносится и люди перекрикиваются: ахой, ахой!
Прибежали к старой сосне звери:
- Орочоны идут, великий хан, защити свой народ!
Поднялся грозный Чабакан со своего ложа, встал на четыре лапы – а на две-то уже не может, жирный зад перевешивает. Оскалил острые зубы – а они затупились от обжорства. И когти длинными словно у мертвеца сделались – целое лето сидел медведь сиднем, не стачивал их о камни. Какой из него боец?
- Звери лесные, слуги мои верные, спасите меня, - закричал Чабакан.
А звери по тайге разбежались, попрятались кто куда.
- Хэлмилэн, рыжая пройдоха, спаси меня! – закричал Чабакан.
А лисы давно след простыл. В нору забилась рыжая и вход кухлянкой заткнула – авось не найдут.
Понял медведь Чабакан – смерть его пришла. Зарычал, заревел и приготовился к бою. Может и плохим он был ханом, но все же был, носил соболью шапку. А хану негоже умирать, моля о пощаде.
Облепили медведя собаки, окружили охотники с копьями. Раз навалились, второй, третий – только кровь на палые листья льется. Из последних сил держится Чабакан, лапами машет, зубами рвет, наземь врагов сбивает. Знает, что один бьется, нет ему ни подмоги, ни милости…
Вышли из-за сосен рогатые лоси, выбежали свирепые волки, кабаны свиньей выстроились, рыси с деревьев попрыгали на орочонов, птицы стаями налетели, а над ними ворон Кэре кружит и кричит: пррочь! Пррррочь! Испугались охотники, решили, что духи леса на них прогневались. Отозвали собак и бежать! Долго после великой битвы ни один орочон не рисковал бить зверей или птиц в заповедном лесу, детям и внукам заказали соваться туда с оружием.
О могучем хане Чабакане лесные птицы много песен сложили, много сказок придумали. Как придешь в сосновый бор, как начнется веселый гомон да пересвист, так и слышится «хан-ча-ба-кан». Медведицы рассказывали медвежатам, каким смелым богатуром был первый и последний правитель зверей, как в смертельном бою жизнь отдал за свое ханство. Росомахи пугали росомашат страшным медведем – не будешь слушаться, придет великий Чабакан и заберет тебя в Нижний мир.
И лишь ворон Кэре когда слышал эти сказки, каркал насмешливо. Но на то он и ворон, чтобы каркать на целый мир!

Оригинал и комментарии

Песня дня, артикль :) от nikab
На кахоль-ве-лаван равняйсь! Смирно, товарищи казаки!
https://vestikavkaza.ru/news/Filial-kubanskogo-kazachego-voyska-otkryt-v-Izraile.html

Оригинал и комментарии

Песня дня от nikab

Оригинал и комментарии

БЕЗУМИЕ АНАСТАСИИ МИРОНОВОЙ от a-vituhnovskaya


Я всегда говорила, что сойти с ума это еще надо себе позволить. Модернистские и романтические фантазеры рисовали нам безумие как некую сакральную изнанку познания, тревожную и вязкую болотистую потусторонность, в которой прорастают иные смыслы, невидимые сознанию обычного человека. То что касается великих — от Ван Гога до Ницше — изрядно приукрашено. По сути, безумие — такая же некрасивая болезнь как и все остальные. И не только некрасивая, но и дурно пахнущая, воистину распадная, где в шизоидном расщеплении из щели между мирами прорастает колышущийся тростник, инвалид-бессубъектник. И если безумие великих содержит в себе изысканность и тайну, то безумие обывателя смрадно и примитивно как подгоревшая манная каша.

Анастасия Миронова, вступившая на опасный путь конформизма, причем не расчетливого, а отчаянного, низового, примитивного, словно «АнтиЖанна Д’Арк» путинского безвременья, мертвой хваткой сорокинского опричного пса вцепилась в почти безжизненную уже голову казнимого историка Дмитриева. Как спасительную индульгенцию выхватила она из сфабрикованного обвинения идею о педофилии и смакуя ее с патологически-иезуитской страстью, стала распинать почти уже святого старца.

Не надо быть тонким психологом, чтобы понять, что постоянно пишущая о своей некрасоте и преждевременной «старости» (хоть это и ее личный взгляд), она идентифицирует себя с маленькими раздетыми девочками, потому как это ее единственный способ сохранить свою сексуальность, в коей она остро нуждается. Но поскольку такого рода самопризнание было бы слишком шокирующим даже для нее самой, ей необходимо прикрыть его неким моралистским табу.

Поэтому она «защищает» девочку от выдуманных посягательств, что автоматически переносит ее из разряда патологически болезненных в когорту святых. Этот несложный для психического больного, но невероятный для здорового человека перенос, привел ее из околобезумной игры в настоящую серьезную болезнь. И я не удивлюсь, если в ближайшее время она окажется в клинике для душевнобольных.

Поскольку безумие, подобно вампиру, требует от своего носителя все больше драйва и изобретательности, сегодня Анастасия приводит доказательства прослушивания своих телефонов с участием чуть ли не финской разведки. Если это не шизофрения, то что? Как всякий шизофреник, она не лишена логики, но логика эта весьма своеобразна. Представьте сами — в авторитарной путинской России томатная гебня преследует краеведа, публициста, руководителя карельского отделения общества «Мемориал», занимавшегося исследованиями мест захоронений жертв политических репрессий. Кто как не власть заинтересована в его посадке? И вместо того, чтобы пожать Мироновой натруженную козьедойством мускулистую тестостероновую руку, она начинает преследовать ее, что твои либералы. А может быть в России уже установился тайный либеральный диктат? А мы ничего еще об этом не знаем?

Миронова напоминает мне сразу двух персонажей мировой литературы — кафкианского Грегора Замзу и героя романа Ролана Топора — скромного конторского служащего Трелковского, поселившегося в странной квартире и подвергшегося страшной деперсонализации. Разница между Мироновой и ими лишь в том, что они были безвольными игрушками внешних воздействий, а Анастасия сделала свое безумие сама, дошла до точки падения, отшлифовала, отколола все лишнее, оставив вместо личности ее величество болезнь.

Алина Витухновская

Оригинал и комментарии

Чай-чай :) от nikab
Просто крыша едет, до чего белый пуэр вкусный чай... Я вот думаю, может на следвыходных в субботу или воскресенье собрать чайную посиделку с дегустацией разных чаев? Т.е. можно будет ессно и в шмоткопире покопаться и поиграть во что, если хочется, но основное время посвятить именно дегустации разных чаев - как их пьют и что при этом чувствуют. Что скажете, товарищи-господа?

Оригинал и комментарии

Ворон Кэре и медведица, которая гналась за солнцем от nikab
Все знают, откуда берется ночь. Желтая рыба Солнце целый день плывет по небесной реке, а за ней по небесным горам вприпрыжку бежит медведица Бирин. На закате царапает Бирин горячий бок рыбы, льется кровь в облака. А затем тащит Солнце к себе в берлогу, чтобы весь свет на свете доставался одной медведице. Согревается от горячих лучей жилище, засыпает усталая Бирин – легко ли целый день по небу бежать?
А желтая рыба снова возвращается в небо. И так всегда, от начала времен до того дня, когда проглотит медведица желтую рыбу, и тьма поглотит все три мира. Понял, глупый ты зверь?
- Понял, батюшка Кэре, - смиренно вздохнул песец Кирса. – Медведица бежит за рыбой, мы все умрем, а у тебя, батюшка, клюет! Поспеши, не то сказками вместо сигов будешь жену потчевать!
Дернул ворон удилище и ну браниться – рыба-то наживку сглотнула да и ушла вместе с крючком. А с пустыми руками к Киракчан лучше не подходить. Выпил давеча Кэре крепкой бузы, полный чум гостей пригласил пировать, сам с ними в загадки играл да олений танец плясал. Опустошили гости все запасы, ни мучицы не осталось, ни молока мороженого, ни рыбы вяленой. Впору кожу на ремни резать, суп варить. Голодная жена – злая жена, все знают.
Расправил Кэре могучие крылья, поднялся над озерцом – что бы упромыслить? Волк Бэйнэ под сосной сидит, старую кость грызет – пусть дальше гложет. Охотник Бэюдэ росомаху добыл, в чум на нартах везет – пусть сам ее и ест. Лиса Хэлмилэн снег хвостом метет, пыхтит-старается – а что это она тащит? Ай-ай!
Раздобыла рыжая оленью печенку, в нору волочет чтобы тихонько съесть и никто не отнял. Вот ее-то и разъясню! Кто бы спорил, хитра Хэлмилэн и на Кэре зуб точит – не раз и не два дурил ее ворон. Но попробовать-то стоит?
Покружил над лесом Кэре, опустился тихонько и на тропку перед Хэлмилэн вышел, переваливается, словно на пиру побывал.
- Белого снега тебе, мудрая Хэлмилэн, полного живота и теплого логова!
- Ем да свой, воровская твоя душа! Ни кусочком не поделюсь!
- Ешь вволю, прекрасная Хэлмилэн, набирайся сил перед весенними холодами. Не нужна мне твоя тухлятина, сыт по горло.
- Чем же это ты отобедать успел, брюхо набил бездонное?
- Ай, пустяки! Даже говорить не хочу, чтобы аппетит тебе не испортить.
- Дохлого тюленя, небось, к берегу прибило?
- Ай, сама ешь своих тюленей.
- Оленьи потроха у собак отбил? Силен ворон!
- Ай, сама ешь свои потроха! Купец Иван по дороге ехал, куль с саней уронил. А там рыба красная, икра копченая, языки лосиные, окорок медвежий да араки хмельной бурдюк. Я не будь дурак, полакомился, чем духи послали. А потом песец Кирса пришел с песчихой и щенками своими, прогнал меня и давай трапезничать. Едят, пьют, песни поют, говорят – все съедим, лисе не дадим.
- Вот негодяй! Я с ним мышами делилась, на свадьбу чайник подарила, сама у орочонов украла, а он жадничает. Ужо я ему покажу!
Бросила лиса печенку да побежала к дороге. А Кэре того и надо. Ухватил добычу и полетел в чум к чайке Киракчан. Сытая жена – добрая жена, все знают. Летел-летел, притомился, сел передохнуть на берегу речушки. Глядь - выдр Дюкун в снегу кувыркается, налима в лапах держит.
- Глубокой воды тебе, славный Дюкун, жирных сигов и пыжьянов!
- Попутного ветра тебе, мудрый Кэре, ясного неба и сытной трапезы! Приготовит тебе Киракчан добрый ужин. Хорошая хозяйка твоя жена, жаль некрасивая.
- Это моя-то чаечка белогрудая, красноклювая – некрасивая? Думай, что говоришь, Дюкун!
- Ай, Кэре! Кто видел красоту небесной медведицы Бирин, тому любая женщина уродливей пупырчатой жабы покажется. Глаза у нее зеленые как изумруды, лапы нежные как птичий пух, голос глубокий как большая река и сладкий как русский сахар.
- И откуда ты знаешь, Дюкун?
Облизнулся выдр:
- Ай и вкусна рыба в небесной реке, ай и жирна! Если забраться на гору Чэлке и прыгнуть оттуда высоко-высоко, попадешь в Верхний мир и все увидишь. Я там был, рыбу брал, завтра еще пойду.
- А я сегодня! Держи подарок за добрую весть!
Осклабился выдр, разинул рот – думал ему печенки перепадет. А Кэре щелкнул его по лбу клювом, выхватил налима и полетел прочь. Ишь, плоскохвостый, ворона обмануть хотел!
Темным вечером вернулся Кэре к своему чуму. Чайка Киракчан его на пороге встречает:
- Где летал, муженек, где пропадал, каким вертихвосткам глазки строил, каким глупым мужьям глаза отводил?
- Ай, Киракчан! Медведю Учикану сказки рассказывал, голову морочил, а его красавица-жена поцеловала старого ворона прямо в…
- Лгун клювастый! Спит до весны Учикан и жена его спит.
Улыбнулся Кэре:
- Все бы тебе мужа бранить, милая Киракчан, все бы ни за что ревновать. Еды нам добыл – вот тебе, жена, мясо, вот рыба. Ужин готовь!
Обрадовалась чайка, стала обнимать мужа, ласковыми именами называть. Побежала котел ставить, еду готовить, чай кипятить. Накормила Кэре, напоила, спать уложила и сама рядом легла. На сытый желудок-то крепко спится. А к ворону дрема нейдет. Лишь закроет глаза – видит красавицу медведицу Бирин на берегу небесной реки. Поворочался ворон, покрутился с боку на бок, да и выбрался потихоньку из чума. Не впервой ему уходить среди ночи, посердится жена и простит.
Полетел Кэре прямо к горе Чэлке. Долетел до вершины, развел костер, бросил в пламя табаку да оленьего сала, закурил трубку, вдохнул ароматный дым – и поднялся высоко-высоко, мимо туч, мимо облаков, мимо корней великого дерева. Вот и Верхний мир. Течет-изгибается веселая река, мчится по водам желтая рыба Солнце, гонится за ней небесная медведица Бирин.
Обомлел Кэре – много жил он на свете, много видел и много слышал. А такой красавицы как Бирин никогда не встречал. Мех у нее волосок к волоску снизу медный сверху серебряный, когти золотые, глаза изумрудные и огоньки в них сверкают. «Весной встретить – сердце потерять, осенью – душу уронить в землю» как говорят орочоны.
На цыпочках крался Кэре за красивой медведицей следом, да тихонько, чтобы не напугать. Долго ли коротко ли, поймала Бирин желтую рыбу, царапнула сияющий бок да потащила к себе в берлогу. Кэре за ней скок-скок, глаза горят, сердце бьется, словно перепил хмельной бузы не ко времени. Увидал, как забралась медведица в логовище, выждал малое да прыг туда:
- Я старый ворон и не знаю слов любви, прекрасная Бирин! Но лишь попроси – добуду тебе луну с неба и жемчужину со дна моря, подснежников зимой и снега летом достану, доброго хана, честного купца и мандарина, подношения не берущего, покажу. Все, что хочешь отдам, все что хочешь для тебя сделаю, Бирин, ради одного взгляда, одной улыбки ласковой…
- Все что хочу, сделаешь? – улыбнулась медведица, показала белые зубки. – Все, что попрошу, исполнишь и не испугаешься?
- Хоть великого Сэвеки в плешь клюну, если таково желание твоего сердца, восхитительная Бирин!
- Настоящий богатур, покоритель слабых женских сердечек!.. Эй, Хутэктэн, Сатымар, Атактак, выходите! Я вам няньку нашла.
Глядь – из темных углов берлоги показались медвежата. Сами мелкие, мордашки шкодные, лишь глазами-изумрудами на мать похожи.
- Соскучилась я по своему мужу, большому медведю Мани. Когда я рыбу Солнце утаскиваю в берлогу, он выходит на другой берег небесной реки чтобы догнать рыбу Луну. Ловит ее за серебристый хвост, кусает за жирный бок и уносит к себе в логовище. Тут бы и повидаться, потереться носами да приходит мой срок гнаться за рыбой Солнце. Редко-редко бывает, что Луна уплывает в темные омуты, набирается сил, отращивает новую чешую. Хочется поспешить к мужу, а детишек оставить не с кем. Забалуют, передерутся, рыбу Солнце на куски разорвут. Посидишь с ними или не все готов сделать для прекрасной медведицы?
Крякнул Кэре, сел на хвост, клювом прищелкнул горестно. Много он делал в жизни: воевал, пировал, суп из весла варил, людям дорогу в Средний мир проклевал, а злых духов туда не пустил. А вот детишек нянчить ни разу не доводилось. Ни единого птенчика у них с Киракчан не было.
Засмеялась обидно медведица:
- Говорили, великий Кэре держит слово.
- Ай, женщина, не кусай мою голову, - решился Кэре. – Ступай к мужу и за медвежат не беспокойся. Посижу с ними.
Рыкнула медведица, встряхнулась словно мокрая нерпа, шуррх – и убежала искать мужа. А медвежата заплясали вокруг Кэре:
- Птичка! Птичка! Няня птичка, давай с нами играть!
- Карр! А во что вы хотите поиграть, медвежата?
- Давай мы будем волки, а ты олень и мы тебя съедим! Давай мы будем касатки, а ты тюлень и мы тебя поймаем! Давай мы будем большие медведи, а ты глупый маленький орочон!
- Давайте вы будете могучие валуны с берегов белого моря!
- А как играть в могучие валуны?
- Вы ляжете под одеяла и закроете глаза, а я расскажу вам сказку.
- Про медведя?
- Конечно про медведя!
Улеглись Хутэктэн, Сатымар и Атактак под пуховые одеяльца, закрыли глаза. Начал Кэре рассказывать:
Давным-давно, когда лебеди по земле ходили, горы мышат родили, а шаманы небо и землю разгородили, жил-был медведь, большой-пребольшой. Отправился он на берег белого моря, поискать себе пищи. И увидел – стоит на берегу ледяная гора, а с нее ворон катается. Усядется на хвост – и шуррх вниз! Помашет крыльями – и снова наверху. И опять – шуррх! Нравится ворону кататься. Завидно стало медведю:
- Эй, ворон, пусти с горы покататься!
- Ты медведь большой-пребольшой, раздавишь гору!
- Я на одной лапе проеду! Пусти!
- Ты медведь теплый-претеплый, растопишь гору!
- Я в снегу вываляюсь!
Пустил ворон медведя. Кое-как вскарабкался косолапый на самый верх – и кубарем с горы покатился. Чебурахнулся в море, проломил лед, начал тонуть и кричит:
- Ай-ай, спаси меня добрый ворон!
- Говорил я тебе, не ходи на гору, не ломай лед!
- Я тебе семь саней жирной рыбы наловлю, семь жирных оленей добуду – спаси!
- Говорил я тебе, глупый медведь, а ты меня не послушал – вот и купайся в море!
- Есть у меня сестра-красавица, спасешь меня – отдам ее тебе в жены.
- Хорошо!
Закаркал ворон и слетелось к нему сорок сороков птиц. Ухватили они большого медведя и потащили на сушу. Несут-пыхтят, шерсть вырывают клочьями, а медведь знай терпит. Вот и берег! Вскарабкался медведь наверх, отряхнулся как собака, да и показал ворону язык:
- Обманул я тебя, глупый ворон, нет у меня никакой сестры!
И покосолапил себе в тундру, когтями по земле шкрябая. Разозлился на него ворон, отомстить решил бессовестному. Знаете, как?
Глянул Кэре – а детишки-то спят. Тогда ворон и сам на полу свернулся подле теплой рыбы Солнце и задремал тихонько. Разбудила его медведица, счастливая как невеста:
- Ай спасибо тебе, добрый Кэре. Истосковалась я по мужу, счастлива была повидаться с ним. Да и детишкам, вижу, не скучно было.
- Рад услужить тебе, прекрасная Бирин! А теперь позволь, в Средний мир назад улечу? Буду зверям и птицам рассказывать о небесной твоей красоте!
- Погоди, Кэре! Даже пупырчатая жаба знает – на добро добром отвечают. Есть у меня для тебя подарок.
Протянула медведица ворону ледяной шарик размером с шишку. Глянул Кэре – внутри крохотная рыбешка резвится.
- Спасибо, прекрасная Бирин, но такой рыбешкой даже мышь не накормишь. Зачем она мне?
- Прилетишь домой в чум, зажаришь рыбку на угольках, разделишь с женой и съешь. И увидишь, что будет! А как встретишь выдра Дюкуна, передай – он прекрасная нянька.
Каркнул Кэре, ухватил подарок и полетел прочь. А следом и Бирин выкатила на небо желтую рыбу Солнце.
Долго ли коротко ли, вернулся Кэре к себе в чум. Чайка Киракчан его уже ждет на пороге – хорей в одной лапке, чайник в другой.
- Ах ты, бессовестный ворон, гуляка неистовый! Говори, каким вертихвосткам глазки строил, каким глупым мужьям глаза отводил?
- На небо летал, милая Киракчан, красотой медведицы Бирин полюбоваться, той, что гонится за желтою рыбой Солнце.
- Ну и выдумщик ты, Кэре. Солнце вовсе не рыба! Это толстая птица Куку, что в один присест съела тысячу светлячков и так засияла, что Сэвеки отправил ее в Верхний мир – там, небось, никому глаз не выжжет.
- Ты права, Киракчан. Летал, добычу искал, еду принес. На, зажарь, да смотри на оленьем масле!
Достал Кэре ледяной шарик, уронил его ненароком – глядь, на снегу рыбина большая-пребольшая. Созвал Кэре всех соседей – и медведя и волка и обиженную лису и песца и даже семейство выдр. Три дня ели небесную рыбу, чавкали да нахваливали. На четвертый разошлись кто куда гости. Улегся Кэре поспать, да три дня-то разом и придавил – мудрено ли, на небо летать, детей нянчить, рыбу есть, хвастливого выдра в доме терпеть!
На четвертый день проснулся старый ворон от писка:
- Папа! Папа! Вставай, мы играть хотим!
Снесла Киракчан яйца, за один день их высидела, десять птенцов вылупилось – половина клювастые и черноперые, половина белогрудые и красавицы. Каркнул Кэре, вылетел из чума голову проветрить, с мыслями свыкнуться. Глядь, а к нему навстречу соседи идут. И белый медведь и серый волк и полярный песец и морды у всех нехорошие. А следом стая детишек – медвежата, волчата, песчата – и все «Папа» кричат. «Папа волк! Папа медведь! Папа песец, мы кушать хотим!»
Целый месяц Кэре на высокой сосне отсиживался, пока соседи его простили. Зато жена ревновать перестала и не злилась на него больше – ворковала над птенчиками, пела им, да так звонко, словно девушка молодая. Счастье пришло в их чум!

Оригинал и комментарии

Контора пишет от nikab
(бодро) Еще два платья осталось :) В смысле сегодня-завтра я доделываю истории про ворона Кэре и его веселую компанию - там четыре небольших и не до конца приличных сказки ;) Потом наконец-то досказываю историю Белой Росомахи. И формально это все, цикл закончен. То есть расставаться с ним пока жалко, может еще 1-2 сказки появятся в процессе. Но не факт, заканчивать тему лучше до того, как она навязнет в зубах и у автора и у читателей. Чтобы нормально закончить цикл, мне нужно еще 5-6 дней не искать работу и не беспокоиться о настоящем. Поддержите, кто сколько может :)

Сбербанк: 5336690131525810
ЯД: 4100167022198

Потом цикл с недельку вылежится, пройдет через вычитку и можно будет думать о книжке. Если у кого есть желание проиллюстрировать сей труд из расчета, скажем рублей 500 за картинку - можно обозначить намерение, включим это в цену книги. Можно ч\б можно акварели. Важно прорисовывать орнаменты и деталюшки костюмов и представлять их себе.

Примерно так. И брррень на варганчике :)

Оригинал и комментарии

Елена Щапова де Карли о "царской" свадьбе с Эдуардом Лимоновым и отношениях с Наталией Медведевой. от ed-limonov
https://youtu.be/ALAsj3lbrh0

Максим Кравчинский

В начале семидесятых годов первая красавица Москвы, модель и поэтесса Елена Щапова оставила мужа-миллионера ради нищего поэта-провинциала из Харькова Эдуарда Лимонова. Но это была настоящая любовь. Вскоре они поженились. Венчание проходило в одном из самых старинных храмов Москвы. Для "молодых" пел хор Большого Театра. Как Елене удалось это организовать, вы узнаете из интервью.
В 1974 году Елена и Эдуард эмигрировали в США, где вскоре расстались. Несмотря на разрыв Елена сохранила теплые воспоминания об Эдуарде Лимонове и даже общалась впоследствии с его новой женой, певицей Наталией Медведевой. Что связывало двух бывших жен Эдуарда Лимонова, вы также узнаете из рассказа Елены Щаповой.
Кроме того вас могут заинтересовать три предыдущих видео из серии "Легенды и Факты", где Елена Щапова вспоминает о знакомстве с Лилей Брик, о встрече с Владимиром Высоцким в Париже и о работе над фото-сессией в стиле "ню" с Михаилом Шемякиным.
Найти эти выпуски можно по ссылкам:
https://youtu.be/GY3tNuAsWgk
https://youtu.be/9ODtTXb0ATU
https://youtu.be/tHu3M-SQ58s

Узнать больше о литературе и музыке русского зарубежья, а также о советском творческом подполье можно на сайте: www.kravchinsky.com

Оригинал и комментарии

Бежит, орет :) от nikab
Артикль, товарищи, оно работает!
Если вы мечтаете о возможности качественно проораться, идите сюда: https://lookslikeyouneediceland.com/ выбирайте подходящее место и вволю орите на зеленых просторах прекрасной Исландии. Там и киты орали и викинги, она стерпит

Оригинал и комментарии

от prilepin
от prilepin
По делу. В газете «Собеседник», в журнале «Максим» и на эхемасквы детям и взрослым детям про это не расскажут.

https://svpressa.ru/post/article/270713/

Оригинал и комментарии

Песня дня от nikab

Оригинал и комментарии

Отзывы (через аккаунты в социальных сетях Вконтакте, Facebook или Google+):

Оставить отзыв с помощью аккаунта ВКонтакте:

Оставить отзыв с помощью аккаунта FaceBook:

Магазин для художников в москве рисование купить в интернет магазине.

Архив лучших постов